Дубликат - Леонид Жилеев

— Ульяныч, прости меня, пожалуйста.

— Что такое случилось?

— Я совсем не хотел тебя в краску вгонять. Перед линейкой.

— А, ты об этом. Да я и забыла уже. Я же сказала, что не могу на тебя обижаться.

— Ну, можешь или нет, а извиниться я должен.

Тут отвлекается от завтрака Алиса.

— Это вы сейчас о чём? Ульяна, когда он тебя обидел?

— Да не обижал он меня. И вообще у нас, у физруков, свои секреты.

— А… А я думала, что это у нас, у живых, свои секреты.

А тут уже снова вмешиваюсь я. Почему-то слова Алисы меня покоробили.

— Алиска, тут все живые. От бабы Глаши до Ольги Дмитриевны. Если хочешь выделить нас, говори, я не знаю, «проснувшиеся», что ли. А что до секретов — у нас с Ульяной свои секреты, у тебя с Ульяной — свои, у нас с тобой — свои и у всех троих — общие. И вон, — киваю на соседние столики, — у них тоже свои и между собой, и с каждым из нас. Они, — опять киваю, — могут быть абсолютные мудаки, и за это должны получать своё по полной программе, но только не за то, что их жизнь отмеривается двумя неделями цикла. Извините, девочки, вырвалось. Знаешь, когда я это понял окончательно? Когда ты у меня здесь, на сцене, прощения попросила. Потом ещё несколько дней привыкал к этому пониманию. Так что спасибо тебе за науку.

Всё это произношу с долгими паузами, буквально выдавливая из себя по одному слову. Вот не хочу об этом говорить, а остановиться не могу. Кажется, что важно до девчонок свою точку зрения донести.

— Давайте сменим тему, что-то она тяжёлая какая-то. Алиса, тебя Ольга, я смотрю, нагрузила, а я тебе только вечером помочь смогу.

Алиса машет рукой.

— А, не обращай внимания. Каждый цикл так. Главные дорожки, остановку и площадь подметём, название лагеря и лодки подкрасим, пионеров у входа побелим. Ладно, в обед увидимся. Ф-физруки.

Позавтракали и мы, выходим из столовой и не торопясь идём к спортзалу.

— Ульяна, я тебя, наверное, до обеда отпускаю; сетки натянуть да где что подправить — я и сам справлюсь, а ты меня после обеда на пляже подменишь. Ты как?

— А что у тебя после обеда? Лене будешь позировать?

Ага, обнажённым, на площади.

— Если бы. Лекция у меня. Будет читать профессор и доктор наук.

— Это повариха, что ли?

— И тем не менее это так.

— Ладно, договорились.

Нас постепенно догоняют мои футболисты, и к спортзалу мы подходим уже окружённые стайкой мальков. Отпираю спортзал, Ульяна вперёд всех бросается к брусьям и сдёргивает с них свой купальник. Переглядываемся и синхронно фыркаем; Ульяна, правда, слегка смущается, а мне вдруг очень хочется прижать к себе Рыжика и чуть взлохматить у ней волосы. Вот если бы не Ольгина вчерашняя просьба о пресечении сплетен… Отпираю тренерскую, отпираю кладовую с инвентарём, командую футболистам хватать сетки и тащить их на площадку — там разберёмся.

Обращаюсь к Ульяне:

— У тебя есть чем шантажировать кибернетиков?

— А тебе зачем?

— Хочу тебе ключи от спортзала дать, чтобы ты дубликаты для себя сделала. Просто мне ключи тоже нужны, так чтоб ты побыстрее обернулась.

Отцепляю от связки оба ключа от спортзала и ключ от кладовой, отдаю Ульяне.

— До обеда успеешь?

— Пф! За час успею! Они у меня всё бросят и вдвоём работать будут!

— Смотри, не загоняй их. Они мне живыми нужны и с полным комплектом конечностей.

Ульяна убегает, а я беру в кладовой молоток, пассатижи, отвёртку, большую консервную банку из-под зелёного горошка, набитую разнокалиберными гвоздями и шурупами, и отправляюсь на площадку следом за октябрятами.

Приятный сюрприз — октябрята уже сами рассортировали сетки: волейбольную — туда, бадминтонную — сюда, от футбольных ворот — к воротам. Притащил стремянку, залез на ворота, привязал сетку к перекладинам, то же самое — со вторыми. Зацепил петли у волейбольной и бадминтонной сеток за крючки винтовых стяжек. Кряхтя и шипя, выволок из спортзала под навес два сложенных стола для пинг-понга, сразу же и разложил их, натянул сетки.

— Сами дальше справитесь?

— Да мы каждую смену вообще-то сами всё делаем.

— Ну давайте, а я пойду пройдусь по площадке, подправлю, если что-то отломалось.

Прошёлся, загнал обратно несколько вылезших гвоздей. Поставил на ноги лежащую судейскую вышку. Огляделся и сказал, что это хорошо.

Команда моя тоже всё закончила, пора и делом, то есть тренировками заняться. Гм, а чем заниматься-то? Сегодня-завтра-то я протяну, займёмся повторением пройденного, а вот после… Чему их учить-то и как? Придётся в библиотеку идти — вдруг там у Жени припасена методичка-другая. Ладно, это будет послезавтра, а сегодня…

— Ну что, господа. Начнём тренировку, потом, если время останется, сможете просто поиграть. Начинаем, как всегда, с разминки.

Октябрята фыркают на «господ», а моя лень даёт о себе знать.

— Кто хочет стать тренером на пятнадцать минут? Кто хочет провести разминку?

И таки заяц-Оксана вызывается. Вот и славно, а я — дяденька пожилой, мне уже, по самому-самому минимальному счёту, девятнадцать, я и на лавочке посижу. Ага, посижу. Нету ещё у зайца-Оксаны ни навыка, ни авторитета — приходится вмешиваться. Провожу разминку сам; чтобы не обижать девочку, подсказываю команды вполголоса, а она уже их транслирует на всё футбольное поле; после разминки раздаю мячи и запускаю процесс. Смотрю со стороны — вроде и получается даже. Ладно, завтра будет завтра, то есть послезавтра, тогда и поглядим, чему мальков учить. Тренировка закончилась, отбираю все мячи, кроме одного, и разрешаю поиграть до обеда. Прибегает Ульяна, приносит ключи, идём и проверяем: всё подходит идеально. Заходим в тренерскую.

— Ну всё, товарищ директор стадиона. Поздравляю вас со вступлением в должность!

— Да какой я директор — у меня даже кабинета нет. Семён, а можно я тоже в тренерской сидеть буду, как в кабинете?

— Ну ты же знаешь ответ.

— Знаю. Но вдруг ты против? А ты не против?

— Не могу я тебе сказать «нет», ты же знаешь, ты на меня обижаться не можешь, а я — тебе отказывать. Только не буди меня — ни травинкой в нос, ни будильником по кумполу: больно.

— Ну я же не нарочно тогда.

Надула губки. Надула, но глаза хитрые. Вот, кстати, о «не нарочно».

— Ульян, три вводных от вожатой. Первая — про нас троих, а остальные — про нас с тобой.

Устраиваюсь на кровати — я же