Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

этого у упырей не убавилось. Оба снова сидели с сытыми и неимоверно важными харями. Правда, Пафнутьев высматривал кого-то в толпе: его зрачки чесали ярус за ярусом, пока не упёрлись в меня.

Заметив мой темно-синий камзол, эксперт на секунду споткнулся, но тут же расправил плечи и задрал подбородок. На роже ярко отпечаталось: «Смотри, сопляк, кто здесь обладает настоящей властью!».

Я не стал играть с ним в гляделки, а просто открыто улыбнулся и приветливо помахал ручкой, словно встретил старого знакомого в баре.

Пафнутьева тут же перекосило. Физиономия моментально налилась красным, а губы сжались в ниточку. Видеть, как с важного чинуши от простой человеческой наглости за секунду слетает вся спесь, было для меня отдельным удовольствием.

Дождавшись этой реакции, я потерял к нему всякий интерес и переключил внимание на сцену, где в это время работал аукционист. Это был наголо бритый мужик в строгом, идеальном по фигуре пиджаке без единой лишней детали. Деньги из зала он выжимал исключительно на чистой биомеханике, выдерживая четкую паузу после каждой названной цифры и едва заметно поднимая бровь, чтобы получить в ответ десяток вскинутых рук с готовыми ставками.

Такую хватку я за свою жизнь видел буквально трижды: у пары зубастых трейдеров на валютной бирже и у хозяина одного подпольного ломбарда, который продавал краденый антиквариат быстрее, чем менты успевали принять заявление о его краже. Все трое к пятидесяти годам отстроили себе трехэтажные особняки с бассейнами, прикупили по несколько спорткаров и обзавелись молоденькими женами с невероятно упругими задницами и популярной к тому моменту тягой к разного рода «натальным картам». Или как там их…

Здешний экземпляр был из той же породы, только ещё матёрее.

— Двадцать четыре золотых… три! — отчеканил он, и деревянный молоток сухо стукнул по подставке. — Продано!

Не успел эхо от удара затихнуть, как рядом со мной буквально из воздуха материализовался местный слуга. Тип двигался настолько бесшумно, будто у него вместо подошв были поролоновые губки. Молча сделав легкий полупоклон, он повернулся и повел нас вглубь зала к ложе коменданта, умело огибая стену за спинами угрюмого партера.

Пока мы двигались сквозь полумрак, я привычно врубил профессиональный сканер и начал считывать зал по рядам. Взгляд гулял по физиономиям, на лету раскладывая толпу на понятные составляющие: шкурный азарт, тупая скука, снова азарт, панический страх за остатки сбережений, опять азарт… И тут на шестом ряду с краю мой внутренний радар споткнулся и намертво зафиксировал цель.

Мужик лет сорока, аккуратная подстриженная борода, дорогой и идеально скроенный костюм. На фоне общей распаленной оравы, брызжущей слюной за каждый медяк, он сидел с абсолютно холодным, собранным лицом человека, который пришел сюда не развлекаться и не тешить эго, а хладнокровно отрабатывать чужие бабки.

«Игнатий Воронков, 41 год, Дар: отсутствует; Сосредоточенность — 62%, раздражение — 30%, фоновое равнодушие — 8%. Скрытая информация: выполняет чужое поручение.»

Интересно… Наверняка кто-то отправил шестёрку искусственно завышать ставки на собственный же лот. Древняя как мир схема, но на жадных дураках работает идеально.

Поднимаясь к ярусу, я засёк ещё двоих. Ребята встали прямо у основания лестницы, грамотно перекрывая обзор на вход в ложи. Одежду подобрали неброскую, без ярких деталей, но подвели осанка и привычка пасти периметр. Думаю, это были обычные гвардейцы, которых попытались переодеть в гражданское, да только армейскую выправку из человека никаким костюмом не выбьешь.

Отрабатывали они явно меня. Когда я подошёл к ступеням, один из них коротко прошёлся по мне взглядом, зафиксировал движение к ложе и, не поворачивая головы, тихо бросил второму пару слов.

Ложа коменданта оказалась пустой, из-за чего внутри у меня на секунду проскочила неприятная мысль: Стрешнев то ли где-то задерживается, то ли вовсе решил сюда не приезжать. Ситуация хреновая, потому что разница тут была колоссальной. Все присутствующие прекрасно знали про прилюдное приглашение, и если бы комендант просто забил на меня болт, зал моментально прочитал бы это как прямой сигнал — Артёма Морна демонстративно послали нахрен.

Однако не успел я сделать и пары шагов по бархатному ковру, как из тени задрапированного входа вынырнул распорядитель. Тип отвесил тихий полупоклон и пояснил, что перед началом торгов администрация уже официально объявила залу о задержке господина коменданта из-за ночных событий с Чистодельщиками, а заодно ещё раз публично поблагодарила Артёма Морна за помощь городу.

Уже от себя слуга добавил передаваемые от Стрешнева извинения и просьбу распоряжаться ложей как своей собственной.

Напряжение сразу спало. Озвученная на весь зал официальная причина задержки полностью закрывала репутационный вопрос, и теперь никто не сможет сказать, что меня прокатили. А то, что слуга при этом открывает перед нами двери персональной ложи Стрешнева на глазах у всего партера, окончательно закрепляло нужный для меня расклад.

Внутри всё было устроено с привычным аристократическим комфортом: полдюжины мягких кресел, резной столик с графином и корзина с фруктами.

Я уселся с самого края, выбрав точку так, чтобы одновременно держать под контролем и сцену, и суету в партере, и балкон Оценщиков, после чего быстро проглядел буклетик. Ведущий — Модест Карпович. Сейчас как раз добивали остатки первой партии, а сразу следом должен был пойти основной блок лотов, ради которого в боковой галерее до сих пор толпился народ на предпоказе.

Сизый тем временем без лишних церемоний уселся в соседнее кресло, утонул в мягкой обивке и принялся с видом бывалого ревизора инспектировать комендантские хоромы. Он критически ощупал бархат на подлокотниках, примерился к высоте резных перил, изучил пузатый графин на столике и наконец озвучил единственный вопрос, который его на самом деле волновал:

— Братан, а тут в принципе нормальный жрач предусмотрен или мы чисто ради красоты штаны протираем?

Я только тяжко вздохнул, уставившись в свою программку.

— Вообще-то сюда люди приходят не брюхо набивать, а совершать солидные сделки и приобретать ценные вещи.

Сизый на пару секунд завис, переваривая эту явно чуждую его природе концепцию, слегка прищурился и выдвинул железобетонный контраргумент:

— Ладно. А если я сейчас по-красоте прикуплю какую-нибудь хреновину, мне под это дело хотя бы тарелку нормальных горячих пирожков организуют?

— Вряд ли, — остудил я его пыл. — Максимум, предложат какой-нибудь алкоголь, и то по завышенному ценнику.

Пернатый искренне ужаснулся такой бесчеловечности. Он перевёл взгляд вниз, на партер, где пара сотен солидных, упитанных и явно непростых господ в дорогих костюмах с постными лицами выжидала объявления следующего лота, после чего качнул головой и выдал с глубочайшим сочувствием:

— Бедные люди. Столько бабла