Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Поняв, что спорить с его гастрономической философией бесполезно, я оставил Сизого выполнять ответственное боевое задание — сторожить комендантский графин — и пошёл вниз, в боковую галерею.

Предпоказ устроили прямо за ложами, в длинном коридоре с большими окнами вдоль одной из стен. Вдоль всей этой галереи тянулся ровный ряд столов под зелёным сукном, и над каждым экспонатом торчала табличка с номером лота и предварительным заключением Оценщиков. Здесь все толпились в общей куче, так что богатый купец и обычный приказчик с парой десятков золотых монет в кармане ничем особо не отличались.

За мной, отставая шагов на десять, мерно следовали те самые двое тихарей. Ребята держались грамотно и ровно на такой дистанции, чтобы постоянно видеть, что именно меня заинтересовало, но при этом не привлекать лишнего внимания.

У самого же выхода из галереи примостились ещё два экземпляра, явно работавшие на Оценщиков. На сами вещи на столах эти кадры даже не глядели, зато их перья мгновенно приходили в движение каждый раз, когда кто-то из покупателей замирал перед конкретным предметом дольше обычного.

Схема у местных бизнесменов тут была простая: если солидный человек с деньгами или знающий специалист долго разглядывает какую-то штуковину, значит, она его заинтересовала. Торгаши тут же фиксировали этот факт, выкупали лот через своих людей, а потом делали этому человеку «щедрое предложение» — выкупить артефакт в рамках частной сделки, но уже на двадцать процентов дороже.

А вот с Оценщиками Палаты ситуация могла быть другой. Я допускал, что их заинтересовал исключительно мой дар. Возможно, они решили, что он работает точнее, и теперь просто следили, на что именно я обращу внимание, надеясь срисовать скрытый потенциал вещи и быстро её выкупить.

Что ж, замечательно. Значит, у меня появился ещё один способ слегка подействовать им на нервы.

На первом столе выложили амулеты, где россыпью лежало десятка полтора типовых оберегов на потёртых кожаных шнурках. Все они шли с клеймами каких-то мелких кустарных мастерских и ценниками в районе пяти-восьми золотых, так что подобное барахло любой нормальный торговец из столицы просто повесил бы на гвоздь у входа и благополучно про него забыл. Однако Системная оценка прошлась по этому ряду, словно гребень по волосам, и уверенно зацепилась за четвёртый предмет.

«Защитный амулет. Мастерская Кучина, Жаровск. Возраст: сорок лет. Основные свойства: блокирует проклятия до ранга C включительно, держит заряд без подпитки. Скрытое свойство: накопительный контур — накапливает рассеянную магию из окружающей среды, повышая плотность защиты. Реальная цена: сто сорок золотых».

А вот в ценнике было указано всего лишь шесть золотых. Оценщики увидели клеймо закрывшейся мастерской и автоматически списали вещь по утильной цене, оценив только старый бренд, а не реальную работу артефакта.

Сам по себе этот амулет мне прямо сейчас был без надобности — с проклятиями я пока не сталкивался. Но сто сорок золотых реальной стоимости на дороге не валяются, такую вещь всегда можно выгодно перепродать, да и в будущем хорошая защита лишней точно не будет. По-хорошему, надо дать задание Сизому, чтобы он тихо выкупил эту штуку, замаскировав всё под покупку обычной красивой безделушки.

Поэтому светить свой реальный интерес перед наблюдателями я не стал и разыграл полностью противоположную картину.

Я взял амулет в руку, не спеша повертел его перед глазами и во всеуслышание заявил смотрителю, что это полная хрень, абсолютно не стоящая запрошенных денег. Дожидаться реакций или смущённых оправданий с его стороны я не стал — просто небрежно бросил вещь обратно на зелёное сукно и пошёл дальше к следующему лоту.

Маневр сработал идеально. Оценщики обменялись парой коротких слов и даже не прикоснулись к книжицам, списав мой интерес на обычную случайность.

На втором столе лежало оружие: обычные рабочие ножи, пара повседневных кинжалов и короткий меч без ножен. И вот здесь я уже сам невольно притормозил, так как среди разномастной стальной россыпи лежал один клинок. На клинке виднелась какая-то повреждённая, сбитая от времени метка — для меня это было совершенно незнакомое клеймо, зато Системная оценка опознала этот знак моментально.

«Защищённый клинок. Мастерская Северцева, столица. Возраст: двенадцать лет. Основные свойства: не тупится, держит заточку при любом обращении и нагрузках. Реальная цена: девяносто золотых».

В ценнике же аккуратным убористым почерком была написана цифра: двадцать два золотых. А чуть ниже честно ютилась приписка экспертной комиссии: «Клеймо повреждено и точному распознаванию не подлежит».

Оценщики местной Гильдии промахнулись именно на этом. Оттиск на стали был сильно сбит, затёрт временем и покрыт глубокими царапинами от регулярной заточки. Без чёткого, идеального знака местная экспертиза просто не рискнула задирать цену, списав уникальное оружие в категорию добротного, но безымянного секонд-хенда.

А вот из вовремя всплывших пластов памяти прежнего владельца этого тела я абсолютно чётко вытащил и редкую фамилию мастера, и реальный финансовый расклад. В столице за ножами Северцева шла молчаливая, но лютая охота среди тех, кто действительно понимал толк в клинках. На закрытых торгах его работы спокойно уходили от сотни золотых и выше — просто потому, что Северцев использовал особый сорт стали и присадку из редких минералов, благодаря которым лезвие держало идеальную бритвенную кромку при любых нагрузках.

Этот нож я продержал в руках ощутимо дольше, чем предыдущий амулет. Скрыть искренний, профессиональный интерес перед дёрганой слежкой за спиной не получилось бы при всём желании. Впрочем, я и не пытался: клинок мне действительно безумно понравился своей честной, рабочей практичностью. Никакой лишней позолоты, никаких драгоценных камней на рукояти — только идеальный баланс и удобный хват, созданный для того, чтобы резать, а не красоваться на витринах.

Повертев нож еще пару секунд и демонстративно взвесив его на ладони, я нехотя вернул его на место.

На третьем столе лежал всякий старинный хлам и мелкая бытовая бронза: подсвечники, надколотые кубки, плоские блюдца и обломки непонятных механизмов. Здесь я уже не стал изображать случайного прохожего и остановился прямо напротив, сделав вид, что просто неторопливо и слегка лениво рассматриваю выставленные вещи, отсеивая мусор.

Среди утильной посуды и мелких тусклых статуэток лежал тяжелый литой наруч из потемневшей, почти черной бронзы. На первый взгляд — абсолютно грубая армейская защита, явно снятая со старинного пехотного доспеха. По металлу шла глубокая, некрасивая трещина, рассекавшая створку почти пополам, а вся поверхность была покрыта тусклым зеленоватым налетом патины и сгладившимися от времени геометрическими узорами. Для обычного покупателя или рядового коллекционера вещь выглядела как банальный отход металлургического производства, имеющий цену