Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

— с голыми мечами и взведёнными магическими артефактами, — а прибежали к шапочному разбору. Игнат с ходу вывалил им готовую версию: бандиты, попытка похищения, Морн помог. Старший патруля всё выслушал, но продолжал тупо смотреть вслед уходящей карете с таким видом, будто ждал, что экипаж сейчас развернётся и разжуёт ему остальное.

Подчинённые переминались с ноги на ногу и уныло разглядывали трупы.

Я быстро оценил обстановку. Медальон Эраста лежал в трёх шагах от убитого мага звука, прямо в глубокой колее. Грязь уже затягивала золото: из жижи блестел только край оправы да красный камень размером с ноготь.

Я сделал полшага в сторону, присел и сделал вид, что поправляю сапог. Палец цепко поддел цепочку, и через секунду артефакт уже исчез под обрывками моего камзола. Вот только Сизый этот финт с лёгкостью подметил и проводил уходящий медальон взглядом голодного кобеля, у которого из-под носа нагло утащили кусок сочного мяса.

Прости, братан. Как говорится: «В большом семье клювом не щёлкают». В случае Сизого — буквально.

«Медальон от ментального воздействия. Ранг защиты: B. Привязка к носителю: отсутствует. Реальная цена: две тысячи золотых.»

Пока артефакт висел на Эрасте, мой дар упирался в глухую стену, но стоило наёмнику сорвать цепочку, как этот мажор открылся для сканирования мгновенно — чистый, понятный и разложенный, как карась на прилавке. Две тысячи золотом за защиту от менталок, да ещё и без привязки по крови. Надел и пошёл. Редкая вещь, в хозяйстве пригодится.

Старший стражник наконец отлепил взгляд от арки, куда уехала карета, и вспомнил про протокол. Наткнулся на меня глазами, кивнул писарю, и тот сразу вытащил бланки с чернильницей. Остальные девять лоботрясов из патруля тем временем окончательно забили на работу: сбились в кучу прямо посреди переулка и увлечённо рассматривали убитых, перекрывая весь проход.

Глядя на этот феерический непрофессионализм, я качнул головой и сделал два шага вперёд.

— Внимание сюда, — я ткнул пальцем в самого рослого стражника. — Бери двоих и перекрывай въезд. Народ со двора уже прёт посмотреть на кровь, выталкивай их за арку. Ты и ты — опрашивайте торговцев из лавок напротив, пока те не закрылись. Нам нужны свидетели.

Патрульные от неожиданности даже не сообразили, что выполняют команды постороннего. Двое мгновенно рванули к арке отжимать зевак, ещё пара метнулась к лавкам.

— Теперь по убитым, — я повернулся к оставшимся. — Соберите личные вещи и документы под опись, пока мародёры из толпы не подсуетились. Трупы — на телегу и в управу на опознание. Расчищайте проезд, через полчаса здесь должны свободно идти кареты, так как люди начнут более активно подтягиваться на аукцион.

Народ засуетился, на автомате подхватывая указания. До сержанта только сейчас дошло, что его подчинённые выполняют команды постороннего. Он застыл рядом с писарем, медленно налился краской и вылупился на меня:

— Слышь, ты вообще кто такой? Чего это ты тут командуешь⁈

— Я делаю твою работу, сержант, — спокойно ответил я. — Потому что если я её сейчас не сделаю, через два часа твоё начальство сожрёт тебя вместе с потрохами. Так что молча заполняй протокол и не мешай людям работать.

Сержант поперхнулся воздухом, но спорить не рискнул, лишь зло зыркнул на писаря, и тот тут же уткнулся в бланк. Из меня привычно начали вытягивать данные: сначала имя, потом переспросили для верности, следом вытребовали адрес проживания в городе. На каждый такой вопрос я отвечал ровно по паре слов, поскольку на собственном горьком опыте выучил, что в таких мутных делах любое лишнее слово может быть использовано против тебя.

По этой же причине я ничего не сказал про свои подозрения насчёт Эраста и не стал ломать гладкую версию Игната. Вывалишь этому шелудивому сержанту хоть каплю лишнего — и хрен он что пойдёт расследовать. Эта шестёрка просто закроет пасть, побежит прямо к Обухову-старшему и сдаст меня со всеми потрохами за пару медяков. А с этим экземпляром я планировал потолковать сам и, желательно, без посредников.

Пока писарь переводил на меня чернила и скрёб пером по бланку, Мира стояла у стены, изображая полную отстранённость. Клинки она убрала в ножны ещё до прихода патруля, но расслабленностью тут и не пахло. Она двигалась и держалась как сытая, ласковая, но чертовски опасная кошка — мягкие движения, минимум лишней суеты и абсолютный контроль над пространством.

Я скользнул взглядом по её плечу, задрал голову выше и неожиданно увидел Сизого, который каким-то чёртом телепортировался на крышу. Пернатый фамильяр уселся на самом краю, свесил ноги, упёр подбородок в кулаки и начал вольготно комментировать суету у аукциона:

— О-о, гляньте-ка! Ещё одно корыто подкатило! С золотой вензелястой хренью на двери, всё как у богатых идиотов! А там какая-то фифа из кареты высунулась, увидела на мостовой труп этого мага звука — и сразу брык в обморок! Слуги её подхватили, вопят, суетятся… Людишки вообще хрустальные стали, от одного вида жмурика сразу чувств лишаются!

Останавливать Сизого сейчас было бесполезно. Адреналин в его жилах всё ещё бурлил после стычки, а нормально подраться ему так и не дали. Так что в ближайшие полчаса он будет сбрасывать пар единственным доступным способом — язвительно комментировать каждого, кто попадёт в его поле зрения, и искренне ржать над «глупыми и хрупкими людишками».

Ну и чёрт с ним. Пусть парнишка развлечётся, пока никому не мешает.

Тем временем Мира подошла практически вплотную. Она замерла в шаге от меня и принялась беспокойно, но профессионально-цепко сканировать мою тушу на предмет лишних отверстий.

— Ты как вообще? Живой? — тихо спросила она, бегло осматривая меня с ног до головы. — Тебя вообще нельзя одного оставлять. На полчаса отвернулась, а ты уже встрял по самые уши.

— Выберусь, — отрезал я и тут же сбавил тон, жестко переходя к сути. — Слушай… меня беспокоит этот недоумок Обухов. Я чувствую, от него ещё может прилететь парочка неприятностей, поэтому предлагаю сыграть на опережение. Мне нужно, чтобы ты села ему на хвост. Проследи за каждым его шагом: с кем свяжется, куда его повезли и с кем он будет общаться в ближайшее время. Справишься?

Мира чуть прищурилась.

— А ты ещё сомневаешься? Я всё сделаю, но сначала обработаю твои раны. Сядь.

Я опустился на какой-то трухлявый ящик, и Мира тут же, без единого лишнего движения, опустилась на колени прямо передо мной, оказавшись лицом аккурат напротив моего паха. Потянув за изувеченную пряжку, она плавно и