Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Единственным поводом для искреннего расстройства в то утро оставалась банальная бытовая деталь — необходимость вставать задолго до рассвета.

И ведь весь задуманный план развивался идеально.

От Эраста требовалось лишь вовремя появиться в нужной точке и дать нападающим захватить себя в заложники. Похищение сына главы Гильдии парализовало бы стражу у городских ворот, обеспечив налётчикам беспрепятственный выезд из Жаровска. Бандиты отпускали его за пределами городских стен, и уже к вечеру он оказывался на полной свободе, без долгов и сохранённой репутацией жертвы.

И именно в этот триумфальный момент появился этот урод.

Эраст с силой стиснул зубы.

Морн. Ссыльный. Опальный мусор. Мальчишка без свиты, без всякой поддержки за спиной, которого в родном доме считали настолько ничтожным созданием, что собственный папаша прилюдно отрёкся от него. И вот эта безродная дрянь посмела швырнуть булыжником прямо в него, в Эраста Аполлоновича, при полусотне глазеющих свидетелей! А затем эта же тварь в одно мгновение развалила идеальный план, который выстраивался два месяца.

— Сука, — процедил Эраст в темный, остывший камин. — Ссыльная сука.

От вслух произнесенного оскорбления в груди слегка отпустило. Стало немного легче, и он смачно повторил эту фразу ещё несколько раз, щедро сдабривая её самыми грязными добавлениями, пока окончательно не выдохся.

А выплеснув ярость, он попытался здраво разобрать сложившуюся катастрофу и думать, как действовать дальше.

Свидетели? Пускай. Пусть болтают сколько душе угодно. В конце концов, что именно видела эта толпа? Как внезапно взбесилась личная охрана сына гильдейского головы? Как какой-то залётный аристократ развернул пылающие огненные крылья прямо посреди площади? Вот про эти крылья пусть теперь и чешут языками — подобное зрелище куда интереснее обычной взбунтовавшейся охраны.

И именно в этот момент он вспомнил про перстень. Тяжёлый, старинной работы, с глубоким, мутноватым голубым камнем — подарок матери на совершеннолетие. Единственная ценная для него вещь во всем доме, за которую ему не приходилось испытывать стыд, и единственная, которую он получил в дар, а не купил на отцовские деньги.

Память мгновенно нарисовала картину: боевая водяная стрела насквозь вошла наёмнику прямо в спину, и тот мешком свалился на землю, не подавая признаков жизни.

Никто в тот миг ничего не видел.

Никто, кроме самого Морна.

И — Эраст это отметил с ленивым удовлетворением человека, который умеет находить в неприятностях приятное, — даже если Морн начнёт болтать, то что он скажет? Что Эраст Аполлонович добил разбойника, который минуту назад держал его лицом в брусчатке и обещал прикончить? Так это, милейший, называется не убийство. Это называется самозащита и справедливое возмездие предателю, и любой суд — особенно суд, где сидит дядя, — мгновенно подтвердит его слова.

Эраст глубже откинулся на мягкую спинку кресла и наконец-то позволил затекшим плечам расслабиться.

Складывавшаяся картина переставала казаться окончательной катастрофой. Отец выплеснет на него привычную порцию гнева и постепенно остынет. Дядя в очередной раз найдет способ прикрыть племянника перед гильдейским советом. Городские сплетники пережуют громкую новость за пару дней и переключатся на свежие события. Оставался лишь набежавший долг…

Именно этот долг заставил его замереть посреди полувздоха.

Городские осведомители доложат уральцам о произошедшем провале в самое ближайшее время. И какая именно картина предстанет перед заказчиками? Что тщательно спланированная операция сорвалась в самый решающий миг. Что четверо дорогостоящих исполнителей мертвы. Что ценный артефактный груз остался у гильдейцев, охрану конвоя отныне утроят, а второй попытки у них не появится ни завтра, ни через год, поскольку после подобного шума к повозкам близко никто не подберётся.

А вдобавок к этой катастрофе уральцы получат одну ключевую деталь. Из всей четверки наемников последний — единственный уцелевший в свалке человек, единственный свидетель, способный подробно рассказать о причинах провала и указать на виновника, — погиб от аккуратного удара боевой водяной стрелы.

Удара, нанесенного с помощью материнского перстня. С тем самым редким голубым камнем, который в Жаровске помнил каждый знатный купец и каждый ювелир, кому Эраст хоть единожды протягивал руку для приветствия. Для уральцев этот факт станет однозначным доказательством предательства: заказчик лично убрал последнего свидетеля, чтобы скрыть собственные ошибки.

Эраст медленно, с огромным трудом поднимался из кресла, чувствуя, как ноги становятся ватными, а внутри всё окончательно вымораживает липким страхом.

Со стороны произошедшее выглядело предельно аккуратным и расчетливым шагом: сорвал важнейшую операцию, испугался разоблачения, мгновенно зачистил последнего свидетеля.

Эраст стремительно дошел до окна, развернулся обратно, сшиб коленом резной стул и пропустил этот удар мимо внимания. Во рту мгновенно пересохло. Спина под дорогой рубахой покрылась липким потом, и до него впервые дошло: за все двадцать восемь лет жизни, полностью проведенных в статусе сына самого богатого человека города, он ни разу не был в ситуации, из которой закрыт выход простым упоминанием громкой фамилии.

Дядя со своими связями в суде в этот раз окажется бесполезен. Отец во главе Гильдии здесь точно бессилен. Более того, отец при получении информации первым делом отречётся от него и самолично сдаст бандитам.

— Стоп, — громко произнес Эраст в пустоту комнаты. — Теперь медленно… спокойно…

Он замёр посреди комнаты, крепко зажмурил глаза и заставил себя сделать несколько глубоких вздохов.

Раз… Двааа… Три… Четыыыре…

Итак. Спокойно. Абсолютно всё в этом мире всегда упирается в деньги.

Если он явится к уральцам не с жалкими оправданиями, а с полной суммой в руках — всякая необходимость давать объяснения отпадёт сама собой. Человек, принесший сто сорок семь тысяч золотых, мгновенно превращается в уважаемого партнера, у которого всё в полном порядке. Это фундаментальное правило Эраст усвоил очень давно.

Мертвые наемники? Уральцы без проблем наберут новых исполнителей. Упущенный груз? Ну так это не его проблемы — он вообще-то задолжал деньги, а не артефакты.

Значит, задача сводилась к единому понятийно простому действию: ему нужно было максимально быстро добыть огромную сумму, и сделать это в абсолютной тайне от отца.

И именно в этот момент его метнувшийся в панике ум озарила гениальная, спасительная мысль.

Эраст мгновенно замёр посреди комнаты, слегка приоткрыл рот от неожиданности, а затем его бледное лицо очень медленно расплылось в широкой, торжествующей улыбке.

Морн.

Этот оборванец сломал всю операцию, а следовательно, именно он оказался главным должником. Логика в голове Эраста сложилась настолько гладко и безупречно, что он даже пропустил простой факт: с чего бы вдруг опальному ссыльному мальчишке, который ещё час назад чуть не надрал ему задницу, добровольно соглашаться на чужую авантюру.

Окрыленный