Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

— Воды! — заорал Эраст на весь двор, пытаясь заглушить собственную панику. — Лекаря сюда! Где вы все, вашу мать⁈

Эраст занимал отдельный двухэтажный гостевой дом в глубине территории, со своим собственным выездом и полной автономностью. Обычно это создавало идеальные условия: отец не контролировал ночные гулянки и не видел полуголых девиц, покидающих дом на рассвете. Сегодня же эта изолированность сыграла против него. Эраст приволокся в абсолютно пустой дом, где его никто не встречал, а первым под горячую руку подвернулась горничная Дуняша с тазом.

Вода в тазу была вполне комфортной, умеренно тёплой — как раз чтобы аккуратно смыть кровь из ссадин. Однако накрученный страхом Эраст искал любой повод сорвать злость.

— Ты меня добить решила, шлюха? — прошипел он, резко отдёргивая руку и с размаху расплёскивая половину воды на паркет. — Ледяная же! Ты мне пальцы отморозить хочешь, дура⁈

Дуняша мгновенно побелела и принялась панически кланяться, лепеча извинения. Внезапный приступ ярости полностью накрыл Эраста: он с силой влепил горничной звонкую пощёчину. Девушка от удара отлетела на пол, подол её платья задрался, обнажая бедра, после чего она в ужасе подскочила и мгновенно сбежала из комнаты.

Эраст проводил её взглядом, вспомнив причину, по которой вообще держал её в доме. Эту служанку он нанял исключительно для личного пользования от скуки — при всех недостатках девка обладала действительно роскошной, привлекательной внешностью.

— Живо принеси нормальной воды! — крикнул он вслед убегающей горничной. — А как сделаешь это, жди меня в спальне! В той позе, какую я люблю!

Идти к ней он вовсе не собирался. Эраста пьянила сама картина того, как напуганная девка встанет раком на холодный паркет и будет часами дрожать в ожидании его прихода, боясь пошевелиться. Именно эта трусливая, садистская радость от власти над беспомощным человеком дала мгновенную разрядку, ненадолго перекрыв дикий страх перед отцом. Внутри стало чуточку легче…

«Вокруг одни идиоты…» — со злостью подумал Эраст, разглядывая пустой коридор. — «Абсолютно тупой скот, способный только портить мне настроение…».

Вторым под горячую руку попал слуга Прошка, подбежавший с чистым полотенцем. Полотенце было подано не с той стороны, и Эраст, желая испробовать новый способ унижения, заставил парня встать на колени и вытирать испачканные в крови сапоги. Прошка исполнил приказ абсолютно молча, с привычной покорностью слуги, исполняющего любую прихоть хозяина. Эраст с наслаждением вдавил каблук в его щеку, окончательно утверждаясь в собственной силе перед бессильной дворовой шелупонью.

Брезгливо пнув слугу напоследок, Эраст прогнал его прочь и остался один посреди гостиной. Короткая вспышка жестокости быстро исчерпала свой эффект, и страх снова прокрался в мысли мажора. Эраст нервно метался из угла в угол, то и дело поглядывая на часы и вымещая остатки ярости на попавшейся под ногу мебели.

Лекарь прибыл только через длинные пятнадцать минут, застав Эраста в состоянии предельной, взвинченной нервозности.

Мужик попался толковый, с огромным практическим опытом за плечами. Ему хватило одного беглого взгляда на повреждённую кисть, чтобы составить точную картину. Обычный сильный ушиб, слегка сорванная кожа и небольшая опухоль. Короткий импульс целительской магии в сочетании со специальной мазью гарантировал полное восстановление ткани уже через час.

Работы здесь было ровно на две минуты — напитать ладонь магическим светом и закрыть повреждение охлаждающим составом. Однако Эраст орал и выл эти две минуты так, что в саду испуганно поднялись птицы.

— Больно! Ты что делаешь, скотина⁈ Ты нарочно⁈ Ты кто вообще такой, тебя кто прислал⁈ Отец мой тебе платит, чтобы ты меня калечил⁈

— Господин, я только стягиваю кожу и снимаю отёк… — попытался вставить слово лекарь, сохраняя абсолютное профессиональное спокойствие.

— Молчать! — Эраст с дикой силой рванул руку к себе и тут же зашипел от вспышки боли, вызванной собственным резким движением. — Мне ею работать! Ты понимаешь, чем я зарабатываю? Понимаешь⁈ Я артефактор! Мне этой рукой творить, а ты её мнёшь, как повариха тесто!

Слушая этот пафосный крик, целитель лишь едва заметно опустил веки, скрывая волну глухого раздражения. В гильдейских кругах и среди настоящих мастеров города давно знали истинную цену этим заявлениям. Пока настоящие ремесленники годами гробили зрение и жгли пальцы над тончайшими рунными гравировками, этот избалованный мажор умел только раздавать указания нанятым подмастерьям.

Однако сам Эраст искренне верил в собственную значимость. В его искажённом восприятии финальный штрих — уколы авторского клейма Обуховых на уже готовом артефакте — казался грандиозным и тяжелейшим трудом. Он всерьёз считал себя центром всего производства, а собственную лень искренне считал не более, чем нежеланием тратить время на недостойные мелочи, по типу разработки и создания самого артефакта.

Пока хозяин дома тешил своё эго этой демонстративной гордостью, лекарь молча закончил магическую обработку. Он наложил лёгкую фиксирующую повязку, аккуратно сложил инструменты и откланялся, покидая гостиную с подчёркнутым почтением и старательно избегая поворачиваться к вспыльчивому пациенту спиной.

Эраст остался в комнате абсолютно один.

В наступившей звенящей тишине, когда привычные мишени для выпускания гнева иссякли и орать стало не на кого, тяжелая отцовская тень накрыла его с новой, сокрушительной силой.

Он грузно опустился в глубокое кресло у холодного камина, бережно уложил перебинтованную руку на мягкий подлокотник и замер, уставившись взглядом в одну точку на противоположной стене.

Перед глазами висела уродливая рожа бандита по прозвищу Кремень. Уральский хлыщ славился умением выбивать долги с особой жестокостью. Эраст до сих пор помнил его хриплый шепоток в кабаке, когда тот вежливо прижимал его к стене и обещал поочерёдно переломать все пальцы на обеих руках. В памяти поочерёдно всплывали размашистые подписи на залоговых бумагах, глумливая ухмылка Прохора с южных складов и смутные лица кабацких ростовщиков.

Каждый из этих волков ждал своих денег. Уличные хищники держались на расстоянии исключительно из страха перед отцовским именем, но эта отсрочка была временной. Стоило отцу узнать про кроличью нору из векселей — и семейная защита испарилась бы в ту же секунду.

Причина крылась в давней семейной травме: дед Эраста был конченным игроманом и чуть не пустил весь род по миру, так что отцу в молодости пришлось буквально зубами вытаскивать семью из нищеты и долгов.

С тех пор глава семьи питал к картам лютую, беспощадную ненависть. Он лично поклялся, что если хоть один урод из их рода посмеет сесть за игровой стол ради крупных сумм — мелкие ставки во время переговоров допускались для прикрытия, — то он собственными руками лишит паршивца наследства, прав