Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

ее конвоиры — те самые щеголи в белых перчатках — совершили глупейшую ошибку. Не став ждать, пока освободят проезд, четверо из них лично потащили первый ящик во двор пешком, ужимаясь в узкую калитку. Снаружи у оставшегося товара на сотни тысяч золотых осталась всего пара человек и растерянный возница. Повозка превратилась в идеальную, совершенно незащищенную мишень.

И пока мой визави разыгрывал на мостовой дешевую драму, его свита отрабатывала жесткий, слаженный алгоритм, целенаправленно готовясь к броску на этот груз.

Крайний слева наемник даже не смотрел на своего подопечного — его взгляд был намертно прикован к брошенным ящикам. Он чуть отступил назад, перенес вес на опорную ногу и незаметно, одним коротким движением большого пальца сдвинул ремешок, запиравший меч в ножнах. В тот же миг его напарник справа, не сводя глаз с оставшейся у повозки пары конвоиров, мельком бросил взгляд на башенные часы у ратуши и сделал едва заметный знак двумя пальцами в сторону подворотни.

Ах ты ж чёрт…

— Слышь, чудила, — проговорил я, и мой голос сам собой сел на пару тонов ниже, став глухим и подчеркнуто собранным. — А вы что вообще задумали?

Глава 11

Немое кино

Судя по всему, смысл моих слов до Эраста даже не долетел. Последние полминуты его куцый мозг был наглухо заблокирован исключительно собственной персоной: пульсирующей болью в отбитой кисти, смертельно уязвленным самолюбием и этой чертовой толпой, которая посмела над ним ржать.

В его привычном мире, где всё вращалось вокруг статуса его батюшки, я просто выдал очередную хамскую борзость. И вникать в суть моих слов он явно не собирался — его интересовал только сам факт непочтения к его неприлично богатой персоне.

Зато смену моей интонации он считал мгновенно, чисто на рефлексах.

Ещё секунду назад я разговаривал с ним с ленивой прохладцей и пренебрежением, с каким обычно общаются с заигравшимся подростком. A сейчас мой голос зазвучал совершенно иначе — тяжело, сдержанно и без единой лишней эмоции. Этот резкий перепад Эраст как раз и уловил — так изнеженная тварь, привыкшая к безнаказанности, мгновенно чует сдвиг обстановки и нутром понимает, что прямо сейчас ему может по-настоящему прилететь.

Почувствовав, как земля уходит из-под ног, он дернул головой в сторону своей свиты. Это было чисто автопилотное движение — попытка сгрести в кучу остатки спеси, найти взглядом привычную подстраховку и убедиться, что за его спиной по-прежнему присутствует надежная сила.

И вот тут его окончательно переклинило.

Потому что четверо профи в дорогих доспехах стояли совсем не так, как положено стоять личной охране. Ни один из них больше не удерживал меня в поле зрения. Все четверо намертво зафиксировали взгляды на самом Эрасте — и в этих лицах не осталось ни грамма почтения к нанимателю, ни даже элементарной готовности выполнять приказы. Только собранный, хладнокровный расчёт людей, которые явно задумали что-то нехорошее.

Эраст качнулся назад, больно запнувшись каблуком о брусчатку.

— Взять его! — взвизгнул он, срывая голос и наотмашь указывая на меня здоровой рукой. — Валите его! Живо!

Наёмники подались вперёд. Двое крайних начали сходу забирать в фланги, режа мне углы для отхода, а пара по центру двинулась напрямую, собираясь атаковать меня в лоб.

Я мгновенно сместил вес на заднюю ногу, поджал подбородок и поднял руки. Внутри, чуть ниже солнечного сплетения, отозвалась привычная тяжесть — родовое пламя вильнуло по каналам горячей волной, готовое по первому толчку выплеснуться через ладони. Схватить нападающих на встречном движении, сжечь переднему коленный сустав, нырнуть под правую руку второго… И всё же шансов выскочить из этой передряги целым и невредимым почти не было.

Хотя… если раскрыть Крылья, всё станет куда проще…

Внутри уже разгоралось родовое пламя, готовое вырваться за спиной горячим веером, как вдруг вся четвёрка синхронно сбила шаг и неожиданно взяла правее.

От такой непонятки Эраст окончательно слетел с катушек. Видя, что наёмники замедлились и сбили шаг, он мгновенно вспыхнул и, брызгая слюной во все стороны, сорвался на визг прямо посреди площади.

— Вы чего творите⁈ Я сказал, вяжите его! Вяжите!

Только вот бойцы на его истерику никак не отреагировали. Четвёрка лишь обменялась короткими взглядами — едва заметный наклон головы, едва уловимый перехват пальцев на рукоятях клинков, — после чего крайний слева резко хмыкнул:

— Хватайте его…

И выбросив коренастую руку вперёд, сходу вцепился в отворот куртки Эраста.

От этой дикой картины пламя у меня в груди мгновенно споткнулось и застряло горячим комком где-то в гортани. Я так и застыл со взведённой магией, в полуприседе, хлопая глазами и пытаясь уложить в голове происходящий сюр.

А коренастый бугай, тем временем, в один короткий шаг сократил дистанцию, намотал на кулак отвороты дорогого пиджака мажора и с маху впечатал его коленом в живот. Раздался сухой треск рвущейся сукна, во все стороны брызнули срезанные с мясом декоративные пуговицы, и Эраст согнулся пополам. Он сперва просто задохнулся, выпучив глаза от неожиданности, а потом судорожно дернулся назад, пытаясь вырваться, брызгая слюной и срывая связки от подступившей паники:

— Ты что творишь⁈ Отпусти, сука! Я твою семью на рудниках сгною! Я тебя…

Окончить угрозу ему не дали. Коренастый едва заметно сменил стойку и наотмашь врезал ему тяжелым сапогом по почкам. Удар вышел коротким и точным. Эраст мгновенно охнул, захлебнулся собственным криком и кулем вывалился прямо на брусчатку, поджав колени к подбородку.

— Заткнись, пока я тебя не прикончил, — без единой эмоции бросил наёмник.

Он тяжелым окованным носком наступил мажору между лопаток, прижимая того лицом к пыльным камням, подхватил за запястье и привычным, отработанным движением заломил ему руку за спину.

В ту же секунду оставшаяся тройка наёмников переключилась на меня. Напарник коренастого остался прикрывать его со спины, а двое других синхронно взяли меня в полукольцо. Без суеты, без тени сомнения и с абсолютно спокойными рожами.

Смотрелось это настолько бредово, что соображалка на пару мгновений просто отказывалась воспринимать происходящее: элитная охрана, за которую богатый папаша наверняка отвалил гору золота, средь бела дня скрутила собственного хозяина. Мозги закипали от попытки сообразить, что за херня вообще происходит, но времени на аналитику мне не оставили.

Самый молодой из четвёрки плавно опустился на одно колено и развёл ладони над самой брусчаткой. По камням пробежала едва заметная дрожь, и в следующее мгновение мир вокруг просто оглох.

Звук пропал разом, будто его срезали ножом, и в эту же