Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Задачка, мягко говоря, усложнялась. Но размышлять об этом дальше стоя посреди зала было глупо — свою часть спектакля я отыграл.

Напоследок я на пару секунд подошёл к залоговым полкам и ещё ненадолго задержался у перстня с сапфиром. Ну а потом, окончательно запутав соглядатаев, развернулся и спокойно пошёл обратно в ложу.

Вика уже вернулась. Она сидела в моём кресле у самого края, подчёркнуто прямо держа спину, а при виде меня лишь коротко окинула взглядом — цел ли, нет ли новых дыр и свежей крови.

— Мне рассказали о том, что произошло с отпрыском Обуховых… — без раскачки, сразу к делу произнесла она, едва я переступил порог. — Артём, ты опять влез в паршивую историю. На кой-хрен ты вообще с ними связался? Ты соображаешь, кто за ними стоит? Там уральские маги, с ними даже в столице предпочитают не пересекаться.

— Этот недоумок Эраст мутил что-то странное… — ответил я, садясь рядом. — И я захотел это остановить.

— Это их внутреннее дело, Морн, а не твоё! — в её голосе прорезался металл. — У нас есть конкретное задание, если ты вдруг забыл. И мы здесь не для того, чтобы наводить порядок!

Я лишь спокойно пожал плечами.

— Если я вижу откровенную несправедливость, то просто не могу не вмешаться. Всё просто.

— Именно такие правильные дураки и погибают первыми, — резко отрезала Вика.

Она тут же отвернулась к трибуне, но щеки у неё на секунду вспыхнули. Вся её показная суровость и строгость сейчас трещали по швам — за этой злостью и поджатыми губами читалось элементарное, девчоночье беспокойство за мою тушку, которое она со своим аристократическим воспитанием катастрофически не умела показывать.

— Мне всё меньше нравится этот город, — уже тише качнула она головой, и в её голосе скользнула неприкрытая усталость. — Нам нужно убираться отсюда. Прямо сегодня вечером, не дожидаясь окончания аукциона.

— Нет, — спокойно возразил я, даже не повернув головы. — Сегодня мы не уедем. У меня здесь остались незаконченные дела.

Я не стал вываливать на неё подробности: ни про скрытое задание от деда, ни про текущее состояние Феликса, ни про артефактный ошейник для фамильяра, который мне приглянулся. И дело тут было вовсе не в банальном недоверии к девчонке, нет. Всё было немного… сложнее.

Во-первых, я в принципе никогда не имел дурной привычки перекладывать собственные проблемы на чужие плечи. И уж тем более вешать свои заботы на молодую девчонку, у которой в голове и без меня творился беспросветный кавардак. С её-то вечными комплексами, спесивым королевским воспитанием и периодическими эмоциональными взрывами ей только моих головоломок для полного счастья не хватало.

Во-вторых, если честно, я до сих пор сам себе не мог дать внятного ответа, кем мы вообще с Викой приходимся друг другу. Спали вместе в одной постели? Спали. Пусть и в самом что ни на есть буквальном смысле этого слова. Видели друг друга без одежды? Видели. А это уже, как ни крути, немного больше, чем простые рабочие отношения или дежурное боевое товарищество. Но при этом — ощутимо меньше, чем настоящая пара.

Да и не горел я ни малейшим желанием ввязываться с ней в какие-то серьёзные романтические игры. Мне только правления Империей для полного счастья не хватало.

Перспектива, конечно, звучит громко и красиво, но жить с постоянным, въевшимся под кожу чувством, что тебе в любой момент — в коридоре, в спальне, за обеденным столом — может прилететь в спину смертельное заклинание, мне совершенно не улыбалось.

А именно на такое «существование на иголках» я буду обречён, пока живы и здравствуют венценосные братья Виктории. Впрочем… и тут я про себя вынужден был согласиться с недавними словами Алисы: если сам Император изъявит прямое желание нас свести, сопротивляться его воле будет дико сложно. Придётся очень сильно постараться и извернуться на изнанку, чтобы придумать и предложить ему хоть какую-то равноценную замену, но задачка это из разряда почти невыполнимых.

Ну и в-третьих, я никогда не сбрасывал со счетов банальную паранойю. Я вполне допускал вариант, при котором Вика сейчас просто виртуозно отыгрывает передо мной трогательный спектакль искренней заботы, а на самом деле является обычным, хорошо обученным соглядатаем своего папаши. Маловероятно? Да почти невозможно. Но в моём положении исключать такие расклады — это редкая, непростительная глупость, за которую можно будет в перспективе сильно поплатиться.

За моей спиной тут же послышался тяжкий, исполненный глубочайшего уныния вздох. Сизый подался вперёд и встрял в наш разговор с самой кислой миной, на какую только была способна его физиономия:

— Слышь, Ваше Высочество, ну какой сегодня отъезд? Куда спешить-то? На севере сейчас такой дубак, что сопли на лету мёрзнут. Дайте хоть пару дней в тепле отсидеться.

Вика смерила Сизого таким взглядом, что тот моментально сдал назад, изобразив на лице глубочайшую заинтересованность потолком, и прикусил язык. Спорить со мной дальше она тоже не стала — прекрасно поняла, что упереться я могу намертво. Вместо этого она чуть подалась вперёд, опёрлась локтями о барьер ложи и перевела взгляд на демонстрационные столы внизу.

— Присмотрел уже что-нибудь интересное? — спросила она уже спокойнее, сменив гнев на обычный деловой интерес.

— Смотря что считать интересным, — я чуть качнул головой и указал подбородком на третий стол. — Вон тот кинжал, например. В местном каталоге идёт под смешной плашкой «клеймо не установлено». Просят за него двадцать два золотых.

— И что в нём такого? — Вика прищурилась, пытаясь разглядеть предмет с высоты нашего балкона.

— Это работа Северцева.

Она замерла на секунду, а потом резко повернула ко мне голову:

— Здесь? В Жаровске? Ты ничего не путаешь?

— Это точно его работа, — ответил я. — Местные оценщики, кажется, попросту облажались.

— В столице его работы просто нарасхват… — произнесла она медленно, и я заметил, как у неё слегка порозовели кончики ушей от моментально вспыхнувшего азарта коллекционера. — К тому же он уже года три как уехал из Империи и подался в Азиатские королевства. Покажи точнее.

Я показал ей клинок с балкона, едва заметно поведя пальцем в сторону нужного лота. Вика въедливо вглядывалась в тёмную сталь секунды три, а потом коротко и убеждённо