Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

Старик оттянул пальцем высокий воротник рубахи, открывая бледную, сморщенную шею. Из-под ткани выплёскивался сложный, тёмный узор магической татуировки, доходивший до самого подбородка. Ранг «B» — серьёзная метка, с которой в местной иерархии считаются абсолютно все.

Насколько я успел разобраться в свойствах «Оценки», у каждого специалиста Дар работал с собственным уклоном. Одним система выдавала сухую историческую справку с именами мастеров, другим — возраст с точностью до дня, а третьим — число трупов, эмоциональный фон или оставленный на нём кровавый след. Системная информация резалась и фильтровалась индивидуально, упираясь в личную склонность и глубину восприятия самого носителя Дара.

Мозырь разглядывал меня выцветшими, чуть слезящимися глазами ещё пару секунд, после чего скупо, почти незаметно кивнул:

— Значит, двенадцать…

Он смолк. Пауза затянулась, наполняя скромную ложу тяжелым молчанием. Старик пожевал бескровными, растрескавшимися губами, медленно перевёл взгляд сквозь резное ограждение балкона вниз, где у подсвеченной сцены суетился аукционист, и тяжело, с хрипом вздохнул. В этом вздохе не было злости — только въевшаяся в кости усталость человека, которому уже под девяносто.

— Северцев — мой старый приятель, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Мы с ним вместе начинали, ещё до того, как он погнался за деньгами и уехал в столицу. Я этот нож сразу узнал, как только его на подушке вынесли. И понятия не имел, что его работы вообще дошли до нашего Жаровска…

Старик медленно повернул ко мне голову и уставился на меня невероятно цепким взглядом. В нём не прослеживалось ни попытки давить своим авторитетом, ни прямых угроз — это был чистый, предельно открытый разговор матерого волка с тем, кого он посчитал равным.

— Понимаешь, к чему я веду, Артём? — проскрипел Мозырь. — Перекупать этот предмет потом, через десятые руки и спекулянтов из партера, я не хочу. А устраивать публичную грызню на глазах у всего города… А если мы с тобой продолжим перебивать друг друга, цена улетит в небеса, и мы оба будем выглядеть идиотами. Поэтому давай без обиняков: чего ты хочешь за то, чтобы просто отступить?

Я на секунду задумался, смакуя момент, после чего невольно улыбнулся.

Сценарий складывался идеально. Зайти к главе Гильдии Оценщиков с улицы и попытаться диктовать свои правила — глупость, которая закончилась бы выдворением за дверь. А вот когда старый зубр сам раскрывает карты и спрашивает про цену вопроса, разговор сразу переходит на совершенно иной уровень.

— Нож ваш, Наум Наумович, — ровно ответил я, подавшись немного вперёд. — Я выхожу из торгов, а с вами лично здесь торговаться точно никто не будет. Но, как вы понимаете, у меня будет одно условие…

Глава 17

Идеальный кандидат

Мозырь едва заметно прищурился, отчего сеточка глубоких морщин у уголков его глаз собралась в еще более плотный узор.

— И что же это за условие, Артём Родионович? — тихо спросил он, не сводя с меня цепкого взгляда.

Я откинулся на спинку кресла и постарался сделать голос предельно скучающим.

— Да ничего особенного, Наум Наумович. Мелочь, по сути.

— Вот уж во что не поверю, так это в вашу альтруистическую скромность, господин Морн, — ровно проскрипел старик, по лицу которого промелькнула тень скептической ухмылки. Он неторопливо дотянулся до клетчатого пледа и плотнее подтянул его к иссохшей груди, заслоняясь от сквозняка. — Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, да и вы на роль благотворителя тянете меньше всего в этом зале. Так что давайте без расшаркиваний. Назовите свою реальную цену, молодой человек.

Я выдержал его взгляд, сделал небольшую паузу и чуть подался вперёд, опершись локтями о подлокотники.

— Ну хорошо. Как говорится, карты на стол, столы под ствол…

— Стволы? — искренне удивился старик, чуть вскинув бровь. — Не совсем понимаю, при чём тут деревья, но суть вашего выражения, кажется, уловил. Ох уж этот ваш современный лексикон…

— Следующим лотом идёт бронзовый наруч, — произнёс я спокойно, чеканя каждое слово. — И он мне, скажем так, интересен. Так что условие простое: вы снимаете его с торгов и продаёте его мне напрямую. В итоге вы получаете артефакт своего старого друга, а я забираю интересную мне безделушку без лишней головной боли. По-моему, предельно честный обмен.

Мозырь молча дотянулся до пухлого аукционного каталога, лежавшего на краю стола рядом с остывшим чаем. Послюнил пожелтевший палец, без спешки долистал до нужной страницы и медленно прочёл вслух:

— Наруч бронзовый, старинный, трещина по корпусу. Магических свойств не выявлено. Стартовая цена — восемь золотых… — Он медленно оторвал взгляд от бумаги и тяжело, не мигая, уставился на меня. — Мои люди изучили его вдоль и поперёк.

— Знаю.

— И ничего там не нашли. Это обычный декоративный наруч, не имеющий никакой реальной ценности.

— Знаю, — повторил я спокойно, не мигая и не выдавая ни единой эмоции.

Удивительно, но похоже, даже Мозырь со своим опытом и рангом не распознал информацию про пепел. Что странно, но наверняка и у этого есть объяснение.

Тем временем старик сверлил меня взглядом, и я прямо-таки физически ощущал, как в восьмидесятидевятилетней голове крутится мысль, что его где-то накалывают.

Расклад для него получался совершенно дикий. Наглый молодой аристократ, который только что с потрохами «прочитал» редчайший клинок Северцева и заткнул за пояс всю местную Гильдию Оценщиков, лёгким движением руки отказывается от ценного артефакта ради декоративного наруча.

Выводов из этого напрашивалось ровно два. Либо я законченный идиот со странными замашками, у которого просто шило в одном месте заиграло, либо в этой безымянной железяке запрятано нечто такое, что его подчинённые тупо прошляпили.

Вот только на идиота я — при всём богатом жизненном опыте старика — категорически не тянул.

— Вы ведь что-то в нём увидели, Артём Родионович? — с искренним, нескрываемым интересом спросил старик, чуть подавшись вперёд.

— А это имеет какое-то значение? — ровно отрезал я.

— Ну как вам сказать… — Мозырь задумчиво пожевал губами. — Было бы глупо уступать по-настоящему ценный артефакт ради обычного клинка. Пусть даже работы Северцева. За него ведь даже на самых успешных торгах в столице больше тысячи золотых не выжмешь.

О как. Не думал, что старик так высоко оценивает работу своего друга…

— Скажем так, было бы глупо утверждать, будто