Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

я ничего не увидел, — я чуть ухмыльнулся, сохраняя абсолютное спокойствие. — Кое-что интересное в этом наруче действительно есть. Но поверьте мне на слово, Наум Наумович: лично для вас и вашей Гильдии он не имеет ровным счётом никакой ценности.

И ведь здесь я практически не соврал. Артефакт, завязанный на бога Пепла, принесёт добропорядочному гражданину куда больше проблем с законом и Серым Приказом, чем реальной пользы. Его, конечно, можно попытаться сбыть через теневые каналы или чёрный рынок, но и там перспективы так себе. Как покупатель поймёт его реальную стоимость и функционал, если наруч откликается исключительно на магию Пепла?

В итоге единственные потенциальные покупатели — это жрецы или отбитые фанатики-послушники Моррага. А с этой публикой я уже успел познакомиться поближе: эти психи скорее горло перережут при встрече, чем выплатят хоть медяк за свою святыню.

Так что да, будь я на месте Мозыря, я бы с радостью избавился от этой головной боли и жил бы дальше в тишине и спокойствии.

— Считайте это моей личной прихотью, — добавил я. — И вы бы уже определились: что вам действительно дорого? Память и работа старого друга или хрупкая бронзовая безделушка с непонятным потенциалом?

— Идёт, — наконец ровно выдохнул Мозырь и скупо кивнул, окончательно закрепляя наш уговор.

Я уже упёрся ладонями в подлокотники кресла и начал подниматься, намереваясь закончить этот разговор, но тут старик, даже не повернув головы, на полном автомате властно качнул пальцем — мол, сидеть, я ещё не закончил.

Я замер на полпути, чуть приподнял одну бровь и с ледяной иронией посмотрел на него сверху вниз:

— Это вы мне сейчас сидеть приказали, Наум Наумович?

Мозырь осекся. Его палец дернулся и тут же бессильно опустился на плед. Старик тяжело вздохнул, шмыгнул носом и виновато произнёс:

— Извините, Артём Родионович. Старая въевшаяся привычка… Шестьдесят лет руковожу людьми, вот руки сами и бесчинствуют. Не берите в голову, я без злого умысла.

— Бывает, — ровно ответил я, но садиться обратно не спешил, удерживая позицию силы. — И всё же вы о чём-то ещё хотели поговорить?

— А как вы сами думаете, зачем я вас пригласил к себе в ложу? — тихо, с легким прищуром спросил старик, чуть подавшись вперёд.

— Причин может быть масса, — я пожал плечами, сохранив безупречно равнодушный тон. — Из банального — излишнее уважение к роду Морн. Не каждый день в провинции появляются представители Великих Семей, так что желание наладить контакт вполне естественно.

Мозырь сухо усмехнулся, и на его изрезанном морщинами лице проступила едва уловимая насмешка.

— Ох уж эти Великие Семьи… Вечно вы думаете, будто весь мир вращается исключительно вокруг вас. Поверьте, Артём Родионович, далеко не каждый готов скакать перед вами на задних лапках только из-за громкой фамилии. Мои причины куда более… практичные.

Он сделал неопределенный жест рукой и с легким вздохом указал на свободное место.

— Вы бы присели обратно, не маячьте перед глазами. Старику перед собой шею задирать тяжело. До продолжения торгов ещё минут десять, а у меня к вам есть действительно серьёзное предложение. Выслушайте.

Я выдержал паузу, отсчитав про себя пару секунд, чтобы дать старику понять: я сажусь исключительно по собственному решению. После чего неторопливо опустился в кресло, откинулся на спинку и с покровительственной, спокойной ухмылкой посмотрел на Мозыря.

— Что ж, Наум Наумович. Я вас внимательно слушаю.

— А дело вот в чём, Артём Родионович… — Мозырь чуть приподнял сухую кисть и постучал костяшкой указательного пальца по подлокотнику. Тяжёлый перстень с мутным камнем на мгновение поймал зелёный блик лампы, блеснув глухим светом. — Помните этот перстень? Я ведь не просто так показал вам его. Двадцать лет. Двадцать лет я сую эту цацку под нос абсолютно каждому Оценщику, который попадается мне на пути. Своим жаровским недоучкам, заезжим мажорам, хвалёным столичным мэтрам с их невероятно сильным даром. И все двадцать лет мне с важным видом нахваливают чистейшую огранку да идеальную полировку. Один умник, помню, даже озвучил, за какую сумму его в своё время купили. Как будто это вообще можно проверить…

Старик, тяжело роняя рукав, опустил кисть обратно на клетчатый плед и в упор посмотрел на меня.

— А вы оказались единственным, кто сходу разглядел, что на самом деле запрятано внутри этого украшения. И, что куда важнее — промолчали, не став никому сообщать о моем секрете. А мне, чтоб вы уяснили, требовались оба этих качества. И второе, пожалуй, ценнее первого.

Вот, значит, как.

Сегодня ночью, когда я разглядел в перстне накопитель и понял, что дед теряет дар, я просто промолчал. Думал, что делаю умный и правильный ход: спасаю репутацию старого мастера и проявляю тактичность.

А на деле вся эта сцена с перстнем с самого начала была обычным экзаменом…

— И зачем вы устроили эту проверку? — сухо уточнил я.

— Есть в столице один вредный старый пень, — Мозырь скупо усмехнулся, дернув уголочком рта. — Главный Оценщик Империи. Для всех этих столичных павлинов он — его высокопревосходительство, а для меня — просто Лукашка. По той простой причине, что шестьдесят с гаком лет назад мы с ним в одной занюханной лавке вместе полы мели и одну вонючую селёдку на двоих делили. Он меня на два года старше будет. И уже лет десять ищет, кому передать своё место и знания. Давно ищет. А я все эти годы присматриваюсь и ищу человечка для него.

— И за столько лет вы не нашли ни одного подходящего кандидата? — я скептически изогнул бровь.

— А вы попробуйте найдите, — Мозырь суховато усмехнулся. — Способных Оценщиков Великие Дома разбирают ещё на стадии обучения. Связывают контрактами, дарят имущество, сажают на оклады. В итоге специалист до седых волос работает исключительно на интересы своего покровителя.

Он поморщился, качнув головой.

— А на эту должность ангажированного человека ставить нельзя. Посадишь ставленника Волковых — он будет подсуживать Волковым. Посадишь человека Салтыковых — всё пойдёт в их пользу. Там нужен абсолютно независимый кандидат.

Мозырь ненадолго замолчал и добавил совершенно будничным тоном:

— А вас ваш род не просто выставил за дверь — они от вас официально отреклись и лишили прав на имущество. С точки зрения законов Империи вы — никто. Ни связей, ни обязательств перед кланами, ни долгов крови. Для нашей задачи — это идеальный вариант.

— Умеете вы вдохновить, Наум