Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

— Я не вдохновляю, — с достоинством отрезал дед. — А оцениваю исходные данные.

Ну да. С кем я спорю.

В прошлой жизни я вообще никогда не рвался на административные верха и не пытался выбивать себе высокие руководящие кресла. Причина простая: с моим характером там делать нечего. В высших эшелонах ценят гибкость, умение вовремя промолчать, сыграть в чужую игру и пойти на выгодный компромисс. Я же всегда был слишком жестким, прямым и непримиримым — такие люди на административных постах долго не задерживаются и только раздражают руководство.

Поэтому я сознательно выбрал другой путь: стал узкопрофильным, высококлассным специалистом. Меня не сажали в руководящие кабинеты, меня нанимали лично и индивидуально — под конкретные, самые сложные и нетривиальные задачи, где требовался результат, а не умение подстраиваться под чужие интересы.

А что происходит здесь?

Мне семнадцать лет, я официально признанный отброс, вышвырнутый собственным родом за бракованный дар. И при этом дед, которого я вижу второй раз в жизни, на полном серьёзе сватает меня на пост Главного Оценщика Империи — выше которого в этой профессии в принципе ничего нет.

Слишком гладко и слишком жирно.

Когда ссыльному парню сходу предлагают одну из высших должностей в государстве, это не удача, а скорее… какая-то подстава. В подобных предложениях всегда зашиты смертельные риски, о которых предпочитают молчать до подписания бумаг.

— И что к этой должности прилагается? — ровно спросил я. — Кроме проблем.

— Проблемы прилагаются в первую очередь, это вы верно подметили, — Мозырь суховато усмехнулся и качнул кистью. — Но главная проблема — это не бумажки и не интриги. Главная проблема в том, что без специального инструмента на этом посту делать нечего. Вот посмотрите на мой перстень, — старик постучал костяшкой по мутному камню. — Это всего лишь суррогат. Костыль, который я смастерил себе сам, когда мой собственный дар «Оценки» начал угасать от старости. Я двадцать лет вливал в него силу, пытался подстроить под себя, а всё равно получилась жалкая подделка. Его максимум — это скрыть мою личную немощь от окружающих, да собирать по крупицам энергию.

Мозырь сделал паузу, давая мне вдуматься, а затем продолжил уже другим, куда более серьёзным тоном:

— А у Луки в столице находится не подделка. У него находится первоисточник. Настоящий артефакт, под который и создавалась вся должность Главного Оценщика.

— И что это за артефакт? — спросил я.

— Вещь намного старше самой Империи, — старик подался немного вперёд. — Это… единственный в своём роде артефакт, с Оценкой абсолютного уровня…

— И в чём конкретно заключается его суть? — спросил я, удерживая прямой взгляд старика.

— Он видит истинную природу любого предмета, явления или заклинания, — тихо и веско произнёс Мозырь. — И главная его ценность в том, что от него невозможно защититься. В нашем мире есть много способов скрыться от взора Оценки: можно поставить ментальные блоки, закрываться родовой защитой, включать глушилки или обвешаться амулетами. Так вот, «Око» пробивает всё это насквозь. Ему плевать на печати, родовые тайны и любые барьеры. Для него нет закрытых дверей.

Вот тут у меня, признаться, внутри всё на мгновение натянулось струной.

— И об этом свойстве знают в Сером Приказе? — я прищурился, быстро просчитывая расклад. — Правители, Великие Дома, Длань?

— Ты за кого нас держишь? — Мозырь сухо и коротко усмехнулся. — Если бы хоть один правитель или имперский чиновник узнал, что именно умеет «Око», артефакт давным-давно лежал бы в императорской сокровищнице. А самого Главного Оценщика посадили бы в подвал на цепь — и он до конца дней вскрывал бы для них чужие секреты. Так что об истинных свойствах «Ока» знают только двое: тот, кто уходит с поста, и тот, кого выбрали на замену. Эта тайна передаётся строго из уст в уста…

— Тогда с какой радости вы рассказываете об этом мне? — напрямую спросил я. — Мы же с вами видимся второй раз в жизни. Неужели вы не подумали, что с такой информацией я могу спокойно выторговать себе возвращение домой или личную благодарность Императора, со всеми вытекающими?

— Подумали, конечно, но мы этого совершенно не боимся, — покачал головой старик. — Потому что следили за каждым твоим шагом с самого момента получения дара. Лука лично присутствовал на твоей Церемонии Пробуждения. Он видел, как тебя ломали, видел, как от тебя отрекся род, и видел, как ты держался. И с тех пор внимательно изучали твои реакции, твои решения и твой характер. Так что мы абсолютно уверены и в твоих способностях, и в твоих моральных качествах. Ошибки быть не может — ты идеальный кандидат.

Мозырь выдержал паузу, давая мне переварить услышанное, и подался чуть ближе:

— Это что касается самого «Ока» и его способности считывать суть. Теперь второе. Помимо полного раскрытия тайн, у него есть ещё одна, важнейшая функция. За всю историю в мире нашли сотни артефактов, обладающих слишком опасной, извращённой или неуправляемой силой. Такие вещи нельзя отдавать в частные руки, нельзя пускать в оборот и при этом невозможно уничтожить. Поэтому их уже триста лет изымают и свозят в одно-единственное место — в тайное хранилище Гильдии Оценщиков.

— И при чём тут «Око»? — ровно спросил я.

— Око — единственный ключ, — сухо отрезал Мозырь. — У Хранилища нет привычных замков. Дверь туда ровно одна, и отпирается она только резонансом «Ока». Ни один архимаг, ни один взломщик и ни один правитель не сможет пробить эти чары. Войти туда и взять нужную вещь может только Главный Оценщик.

Я молчал, не сводя с него взгляда.

В голове складывалась предельно ясная картина. По всему выходит, что Главный Оценщик — это человек, который самовольно держит у себя в кармане ключи от «ядерного чемоданчика». В этом Хранилище наверняка запрятано множество могущественных артефактов, а «Око» — единственный пусковой ключ от этого арсенала. И всё это добро сейчас предлагают мне…

— Это очень заманчиво, Наум Наумович, — ровно произнёс я. — Только вот за подобные артефакты люди готовы убивать. И вы сейчас мне не должность предлагаете, а встать во весь рост и нарисовать у себя на лбу мишень для всех Великих Домов разом.

— А ты думал, тебе ключи от главного арсенала страны отдадут за красивые глазки? — Мозырь суховато усмехнулся, но взгляд его оставался холодным и цепким. — Артём, никто