Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

В его нехитрой системе координат прямо сейчас происходило куда более важное событие: к нему вплотную прижалась красивая, живая и очень тёплая женщина. Так что все размышления всего на секунду сменились простой и понятной командной строкой: срочно всё бросить и обратить внимание на си… достоинства этой девушки.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, крепче сжал пальцы на подлокотнике и попытался вернуть лицу хоть сколько-то деловое выражение. Получилось с большим трудом. Вика же, абсолютно не замечая производимого эффекта, подалась ещё ближе — так, что её губы практически касались мочки моего уха.

— Это уральские, — шепнула она, обдав кожу тёплым дыханием.

— Кто именно? — с трудом удерживая голос в нормальном рабочем тоне, так же тихо уточнил я.

— Те трое скандалистов, — продолжала шептать она. — Слышал, как говорил тот высокий? Торопится, частит и глотает окончания слов. Да и пояса у них характерные, наборные, с резными медными бляхами — на Севере такие отродясь не носили. — Она на секунду запнулась и добавила чуть строже: — Не нравится мне это. Слишком уж свободно эти типы гуляют по улицам Жаровска.

— Ну… три человека — это ещё не показатель, — возразил я. — Может, просто залётные?

— Залётные, говоришь? — Она неожиданно придвинулась ещё плотнее, буквально впечатав упругую грудь мне в плечо, и понизила голос до едва различимого шелеста, чтобы комендант точно ничего не разобрал: — А ты забыл про младшего Обухова, вокруг которого тоже крутятся уральские? Я знала, что они имеют на Севере определённое влияние, но чтоб настолько… И это точно не могло пройти мимо Стрешнева.

Я сделал над собой усилие, чтобы в этот момент не посмотреть на коменданта. Чтобы наш тесный разговор не выглядел как сугубо заговорщический шёпот, я небрежно провёл ладонью по тонкой шее Вики, изображая из себя вальяжного наследника великого рода, который от нечего делать решил приласкать молодую красавицу.

И сделал я это абсолютно зря.

Стрешнев, как закоренелый бабник, от нашей близости, глухого перешептывания и Викиной груди, которая в этот момент едва не вываливалась из пышного выреза платья, окончательно потерял покой. Комендант ощутимо заёрзал на своём кресле, то и дело бросая на нас сальные, перевозбуждённые взгляды. В его глазах читался вполне конкретный и глубоко нездоровый интерес — старый вуайерист буквально пожирал нас взглядом, будто искренне надеялся, что мы перестанем стесняться и перейдём к самому интересному прямо при нём, в полумраке комендантской ложи.

Спектакль пора было экстренно сворачивать, пока у этого хрыча окончательно не сорвало резьбу и он не выкинул какую-нибудь совсем непотребную глупость. Я-то парень дипломатичный, как-нибудь сглажу углы и переведу всё в шутку, а вот Вика у нас прямая как рельса. Если полковник озвучит какое-нибудь «заманчивое предложение», она ему прямо здесь проломит череп ближайшим предметом, и на этом наши торговые и политические дела в Жаровске торжественно закончатся.

— Есть ещё некоторые детали, — ровным, подчеркнуто будничным тоном произнёс я и мягко отстранился, возвращаясь на своё место. — Давай позже это обсудим.

Вика тут же перехватила липкий взгляд коменданта, застывший на её обнажённых ключицах и едва удерживаемой корсетом груди. Без единого слова, с ледяным спокойствием она поправила вырез платья, одним быстрым движением спрятав всё самое интересное.

Стрешнев тяжело, разочарованно вздохнул — словно у него прямо из-под носа умыкнули долгожданный десерт, — шумно перевёл дыхание и с досадой уставился обратно на сцену, где Модест Карпович как раз зазывал публику к следующему лоту.

Я же попытался отвлечься от вздохов коменданта и наконец собрать в единую картину всё, что стряслось за этот безумный день.

Только сейчас до меня окончательно дошла суть «скрытой информации» этого финна. Там же прямо было сказано, что он второй раз за день уходит с пустыми руками. Думаю, весь акцент делался именно на наруче, который ему так сильно нужен.

Да, идея отдавала чистой воды паранойей и необоснованными догадками, но… А что, если утреннее нападение на обоз преследовало ровно ту же цель? Артефактов в сундуках хватало с избытком, и эта бронзовая безделушка вполне могла находиться среди прочего добра. И так как ограбление не увенчалось успехом, Пуллайнен решил немного рискнуть, в открытую появившись на публике, и выкупить этот наруч на аукционе.

И если принять эту версию за основу, то все разрозненные кусочки мозаики как-то слишком уж удачно складывались в единую картину.

Начнём со слов Вики о том, что за спиной Обуховых давно маячат уральские маги. Утром младший отпрыск этого благородного, но стремительно глупеющего семейства проворачивает топорную, почти идиотскую комбинацию с нападением на обоз. А уже днём заезжие уральцы из кожи вон лезут, пытаясь выкупить на торгах древний бронзовый наруч, заточенный аккурат под пепельную магию.

Мдаааа…

Что-то мне подсказывало, что младшего Обухова банально использовали как полезного дурачка. Парню, увязшему в долгах по самые уши, пообещали лёгкую сделку: он изображает жертву похищения, помогает угнать телегу с артефактами, а взамен получает прощение грехов и пухлый конверт. Вот только живым его оставлять никто не собирался. Как только артефакт оказался бы в руках уральцев, парня бы тут же пустили в расход. Топором по темечку бац, и всё, нету больше Эраста в этом мире.

Урал, значит… И именно в этот момент последняя деталь пазла встала на своё место.

Вспомнился наш недавний разговор о Феликсе, когда старик как бы невзначай обронил, что найдёт наставника для парня «хоть за Уралом». Тогда я списал это на банальную фигуру речи — дескать, если понадобится, хоть на край света отправлюсь. Но получается, что мой родственничек прекрасно осведомлён о пепельной магии, Морраге и его последователях. Более того, он прекрасно знал, что это за наруч, и кто именно за ним придёт.

При этом с уральцами старик точно не в союзе, так как явно не захотел светиться перед чужаками, предпочитая бросить меня на амбразуру. Мда… Откровенно говоря, я даже удивлён, что Всеволод и Родион недолюбливают друг друга. Слишком уж похожие у них методы: оба любят загребать жар чужими руками.

Я снова попытался мысленно пробежаться по цепочке фактов — медленно, шаг за шагом, от моего появления в городе, до нападения на телегу с артефактами. И отчётливо чувствовал, как невидимая нить уходит куда-то глубже, в тень, но ухватиться за неё не успел.

Шум зала снова перекрыл поставленный баритон аукциониста.

— Лот номер двадцать три! — пропел Модест Карпович, звонко бахнув молоточком