Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

как B-ранговый маг выбросил навстречу широкую волну серого пепла. Встретившись в воздухе, моя магия просто увязла в этой плотной массе, где огненные вспышки зашипели, потеряли яркость и бессильно погасли, превратившись в бесполезные искры.

Вот теперь картина прояснилась окончательно. Финн технично работал на дистанции, где его пепельная пелена глушила истинное пламя, точно мокрое сукно, отчего огонь до него попросту не долетал и захлёбывался на подлёте.

И раз перестрелка на расстоянии не давала результатов, я мгновенно ликвидировал сам этот разрыв. Пока Пуллайнен выпрямлялся и снова вскидывал ладонь для очередного удара, крылья уже мчали меня вперёд, так что его пепел рассек лишь пустую темноту. Я очутился вплотную к нему ещё до того, как он успел осознать, что происходит, и оказался настолько близко, что различал каждую серую искру в его ошалевших зрачках вместе со сбитым свистом дыхания.

Не давая ему времени на манёвр, я намертво впечатал правую ладонь прямо финну в грудь, смяв дорогой лацкан пиджака, и сразу запустил пламя напрямую в тело.

На этой дистанции ему было попросту негде поставить пепельную защиту. Жар с ходу рванул внутрь, мгновенно подмяв под себя чужую магию прямо под рёбрами на её же собственной территории, отчего Пуллайнен впервые за весь день сорвался на дикий крик. Всё его ледяное спокойствие разом испарилось, а из зрачков с треском брызнули серые искры, точно из коротящей проводки.

И всё же этот крепкий северный парень не сломался от первого же нокдауна. Он устоял на ногах вопреки выжженному нутру, а зависшая над его головой системная плашка бесстрастно напоминала, что передо мной всё ещё находился полноценный маг B-ранга, способный доставить серьёзных неприятностей даже в полубессознательном состоянии.

Вместо ожидаемой паники финн сходу перешёл в жесткую контратаку. Превозмогая дикую боль, он сгрёб остатки пепла в кулак, отчего серая пыль мгновенно стянулась к его правой руке, густея и наливаясь тяжестью для мощного прямого тарана.

Я среагировал на автомате, встретив его атаку лобовым ударом раскалённого кулака.

Две магии столкнулись вплотную, и возникший эпицентр мгновенно разрядился во все стороны сумасшедшим выплеском силы. Раскалённая ударная волна конусом ударила вниз, сдирая лак с паркета и в дребезги размётывая всё на своём пути, где главным препятствием оказался деревянный ящик, стоявший всего в полуметре от нас.

Приняв этот плотный поток энергии в упор, промасленные доски мгновенно треснули, выбитая крышка разлетелась в щепки, и вывалившийся оттуда бронзовый наруч сразу же откликнулся на удар, обнажив свежую серую трещину. Из этого разлома мгновенно вырвался аномальный свет, который тут же вошёл в резонанс с висящей в воздухе магией финна.

Развеянный по галерее пепел даже не думал опадать. Подхваченный импульсом артефакта, он мгновенно переструктурировался и уплотнился вдвое сильнее прежнего, точно рыхлый свежий снег под тяжелым прессом. В ту же секунду системная плашка над головой финна мигнула, сменив сухой B-ранг на полновесный A, и Пуллайнен оскалился мне прямо в лицо сквозь адскую боль и выжигающее грудь пламя.

Выходит, что древний артефакт работал как прямой усилитель и стабилизатор пепельной магии. Нехорошо…

Воспользовавшись резким всплеском силы, финн попытался сходу обрушить на меня весь уплотнённый резерв, выставив вперёд налитую тяжестью ладонь, однако я не стал принимать этот таран в упор и мгновенно разорвал контакт. Сорвавшись в низкий уход с коротким перекатом по паркету, я разминулся с прошумевшей над самой головой пепельной волной и на противоходе подхватил пальцами лежащий на полу наруч, намереваясь просто лишить противника подпитки.

Однако едва пальцы коснулись раскалённой бронзы, ситуация приняла совершенно незапланированный оборот. Я рассчитывал просто сгрести артефакт и швырнуть его подальше от финна, но вспыхнувший прямо под моей кожей родовой огонь мгновенно вошёл в контакт с артефактом.

Напитавшись моим пламенем и висевшим вокруг пеплом, древний наруч буквально ожил на глазах. Металл дрогнул, податливо изгибаясь под пальцами, и с металлическим щелчком сам обернулся вокруг моего запястья, плотно окутав ладонь и предплечье сплошным тяжелым панцирем.

Вместе с этим жёстким захватом в голову мгновенно хлынуло чёткое, ясное понимание того, как устроен этот древний инструмент и что именно произошло секунду назад.

Древний артефакт, которая секунду назад служил финну внешним усилителем, откликнулся на мой родовой огонь и безошибочно признал во мне… Судью.

— Нет… Этого не может быть! — ошалело выдохнул Пуллайнен, глядя на то, как наруч признал нового хозяина.

Его лицо перекосило от дикого, истерического страха, и финн изо всей силы ударил по мне наотмашь, вложив в эту атаку весь свой резерв до самого донышка. Плотный, спрессованный пласт пепла ринулся вперёд, готовый снести меня вместе со стеной галереи, однако наруч сработал сам и сдвинул мою руку навстречу удару, после чего серая трещина со свистом затянула в себя всю летящую массу.

Я ощутил кожей, как чужая магия до последней капли всосалась в артефакт, уплотнилась и запечаталась там тяжелым, неподвижным комом, но древняя бронза на этом не остановилась. Замкнувшись на мой родовой огонь, наруч продолжил тянуть энергию дальше и жадно впился ненасытным насосом прямо в магический контур самого Пуллайнена.

Вся выплеснутая и остаточная сила финна непрерывным потоком утекала в артефакт на моей руке, и маг пепла мгновенно остался вычерпанным до дна, отчего бить ему было попросту нечем.

А в следующее мгновение произошло то, чего я не видел ещё ни разу в жизни и считал абсолютно невозможным.

Системная плашка над головой финна нервно мигнула, качнулась обратно к сухому B, а затем стремительно поползла ещё ниже, теряя буквы прямо на глазах по мере того, как артефакт досуха выжимал его резерв.

До этого момента я был свято уверен, что ранг даётся человеку навсегда и может только расти, но древний артефакт ломал этот закон без малейшего сожаления.

Пуллайнен совершал судорожные попытки выдернуть силу из артефакта обратным импульсом или хотя бы оборвать эту смертоносную связь, однако у него ничего не выходило по одной простой причине: триста сорок лет назад эту вещь ковали именно для того, чтобы насильно изымать и запечатывать чужую божественную силу, по воле Судьи.

И сейчас этот артефакт подпитывался именно моей магией.

Лишённый своей энергии, хвалёный маг B-ранга прямо на моих глазах терял свою силу, превращаясь в обычного двадцативосьмилетнего парня, у которого не оставалось ни единого шанса перехватить инициативу.

— Тебе не говорили, — тихо произнёс я, глядя в его побелевшие от ужаса глаза, — что чужие вещи трогать нехорошо?

Пуллайнен ничего не ответил, лишь беззвучно глотал воздух и беспомощно качался из стороны в сторону, вычерпанный