Библиотека ведьмы - Ыно Чон

забиралась в уединенные уголки, чтобы освоить управление магией. Чаще всего таким местом становилась Библиотека. Хранилище книг идеально подходило для того, чтобы выпускать мощные потоки магии, не боясь, что они привлекут чье-то внимание.

Левитан всегда был рядом, следя, чтобы она не переутомилась или не потеряла контроль. Училась она быстро. Благодаря природной гибкости ума, первоначальные трудности вскоре остались позади. Ее маленькое тело постепенно привыкало к колоссальному магическому потенциалу, а внезапные выбросы сил происходили все реже.

Когда количество таких всплесков заметно сократилось, обещанный месяц подошел к концу. Время пронеслось слишком быстро, и день расставания все же наступил. Вечером накануне отъезда Розмари долго не могла уснуть. Завтра Левитан уедет.

Она вспомнила строки из древнего фолианта: иногда ведьма и ее фамильяр вынуждены расстаться, но их связь не разрушается, пусть и истончается. Однако нельзя разлучаться дольше чем на десять лет. За такое длительное время и горы могут измениться, что уж говорить о сердце фамильяра. Левитан заверил ее, что не планирует находиться с ней в разлуке так долго, так что ей не о чем беспокоиться. «Это мне не о чем волноваться, – хотелось сказать ей. – Если кто-то и лишится жизни, так это фамильяр». Но вместо этого Розмари просто кивнула.

Она зажмурилась и попыталась заснуть. Одна овечка, две, три… Четыреста сорок четыре. Только тогда веки наконец стали тяжелеть. Сон подкрался незаметно, и вскоре в комнате раздалось ровное, спокойное дыхание.

Прошло около получаса, прежде чем в спальню бесшумно вошел Левитан. Он посмотрел на крепко уснувшую Розмари и с легким упреком пробормотал:

– Так это только мне грустно расставаться?

Подойдя ближе, он опустился на колени у кровати, привалился плечом к матрасу и вгляделся в ее лицо. Тихонько коснулся пальцем ее щеки. Розмари едва заметно шевельнулась… но продолжила спать. Она спала так крепко, что будить ее было бы просто жестоко.

Левитан тихо вздохнул и задержал взгляд на ее лице, словно запоминая. Потом наклонился и легким касанием губ дотронулся до ее щеки.

«Добрых снов, Розмари». Его голос был полон печали. Во сне она будто бы улыбнулась – едва заметно, словно ей привиделось что-то приятное. Левитан тоже невольно улыбнулся… а затем, не издавая ни звука, растворился в темноте.

На следующий день они попрощались, улыбаясь друг другу. Розмари не сводила глаз со спины Левитана, когда он вместе с отцом покидал поместье. Как только они сели в карету, колеса пришли в движение, послышался глухой стук и цокот копыт. Карета медленно удалялась. Не удержавшись, она сделала несколько шагов вперед, словно пытаясь догнать удаляющийся экипаж.

Но тот не остановился. Карета становилась все меньше, пока наконец не исчезла за горизонтом. Лишь тогда Розмари позволила себе вернуться в дом. Но, едва переступив порог, ощутила пустоту. Будто бы половина ее души улетела вдаль, оставив после себя щемящее чувство утраты. Розмари вспомнила слова Бель: вы – одно целое, но все же двое; и когда один уходит, другой неизбежно чувствует пустоту и потерю. Все было именно так, как она сказала.

Девушка вздохнула, запрокинула голову, пытаясь прогнать предательское жжение в глазах. Теперь, когда Левитан был далеко, их связь ослабла. Чувства, прежде переплетающиеся без усилий, вдруг стали тише, словно приглушенные помехами. Грустно. Пусто. Но…

– Лучший способ справиться с печалью – заесть ее чем-то сладким.

В такие моменты нужно заполнить пустоту чем-то другим.

Глава 8. Пять лет спустя

Так прошло пять лет. Теперь Розмари было двадцать.

«Дорогая мисс Розмари,

Как вы поживаете? У меня все хорошо. В столице уже наступила теплая весна, и повсюду расцвели цветы. Интересно, как обстоят дела в Бехемот? Я слышала, что весна добирается до ваших краев позже всех… Коснулось ли вас ее дыхание? Говорят, в Бехемот цветет одна редкая, удивительно красивая разновидность цветов. Мне бы хотелось увидеть их собственными глазами. Если вы меня пригласите, я с радостью приеду.

Прошло уже пять лет с тех пор, как мы с вами виделись в последний раз. Так что, признаться честно, мой интерес к весне – всего лишь повод. Больше всего мне хочется встретиться с вами. Жаль, что вы так слабы здоровьем и не смогли посетить столицу после того новогоднего бала.

Надеюсь, ваш ответ будет положительным. Буду с нетерпением ждать письма.

С глубоким почтением и безграничной тоской,

Элиз».

Солнечный свет заливал комнату через окно.

На белой ладони лежал сложенный лист бумаги. По изящно выведенным строчкам скользил взгляд синих глаз, скрытых длинными ресницами. Нежные, аккуратные черты лица хранили отпечаток детства, но теперь они сочетались со взрослой грацией. Густые волны золотистых волос ниспадали до самых бедер. Хоть ростом Розмари все так же оставалась невысокой, за последние пять лет она заметно выросла.

Она положила письмо на стол. Элиз упорно не прекращала писать последние пять лет. Письма приходили с завидной регулярностью и в основном содержали всякие пустяки. Однако в последнее время число приглашений встретиться стало подозрительно велико. То она звала Розмари в столицу, то предлагала приехать в Бехемот сама. Каждый раз Розмари отшучивалась, говоря, что ее здоровье слишком слабо, чтобы куда-то ехать. А на приглашения в поместье она отвечала, что из-за частых болезней ей трудно принимать гостей.

Но всему есть предел. Целых пять лет. Розмари вздохнула, глядя на пустой лист бумаги перед собой. Настал момент решить, впускать ли Элиз в Бехемот. Или же искать очередной повод отложить встречу.

Она все еще размышляла, когда раздался легкий стук в стекло. Кто-то постукивал клювом по ее окну. Розмари вскочила и подошла ближе. Снаружи не было ничего необычного – лишь привычный пейзаж, но она, не колеблясь, распахнула окно.

В комнату ворвался порыв ветра, пронесся по занавескам, и… На грани видимости мелькнул знакомый хвост. Едва различимый взмах крыльев – словно солнечный отблеск в воздухе. Маленький жаворонок.

Розмари подняла указательный палец, и в воздухе над ним мягко что-то дрогнуло, словно едва уловимая тень. Она легонько подула. И там, где еще мгновение назад не было ничего, теперь сидел крошечный, бирюзового оттенка жаворонок. Птица быстро моргнула и посмотрела на Розмари, наклонив головку. Затем открыла клюв.

[Привет, Розмари.]

Голос, доносящийся через клюв птицы, отозвался в ее голове. Гонец передавал слова отправителя. Впервые за день уголки губ Розмари дрогнули в улыбке.

– Привет, Леви, – прошептала она в ответ.

Хотя посланник лишь повторял слова отправителя, казалось, что в конце остался легкий отзвук приветствия, словно ожидая ответа. Едва Розмари закончила,