Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Там правит жестокий властитель Сариопутри, который находился в постоянной вражде с Шайлендрой. Сидя в своей столице Магавати, он совершает частые набеги на земли Шриваджайи. Именно этим, по мнению купцов, и объяснялся успех Александра в завоевании Пагани, отражая последний набег Сариопутри, правитель Суматры, понес большие потери.

  Покойный Шайлендра был очень предприимчивым человеком и взамен пряностей он требовал от индусов оружия, а так же предметов роскоши, которые Александр во множестве обнаружил в деревянном дворце правителя. Стремясь не выпустить из рук столь прибыльное дело, Шайлендра не разрешал индийцам плавать к Яве и вести торговлю со своим врагом.

  Все это они поведали великому царю стоя на коленях, униженно кланяясь монарху в ноги, который восседал на своем походном троне во дворце Шайлендры. Допрашивающий их Нефтех зорко всматривался в лицо говорившего нагоняя страх на индуса и побуждая его к полной откровенности. Кроме этого советник поминутно заглядывал в пустую восковую табличку, как бы проверяя правдивость слов пленного со своими сведениями.

  Не последним весомым аргументом в этом разговоре, был начальник стражи Леонтикс. Он стоял вместе с бритоголовым следователем и по движению брови мучителя больно бил индийца по пояснице тупым концом копья. Нефтех специально пригласил македонца на допрос, поскольку тот, на глазах пленных исполнив приказ Александра, казнил правителя Суматры.

  Узнав все, что было необходимо, Александр приказал отправить пленных индусов на корабли к Гегелоху. Зная дорогу на север, они были очень ценны для македонца на пути его возвращения домой.

                Глава VIII.  Исполнение долга.

                Широкая фригийская равнина под городом Ипсом была полна огней. Здесь готовились сойтись в смертельной схватке два войска, главным призом которой спокойствие и целостность державы Александра Великого.

  Хилиарх востока Эвмен только, что проводил послов Эакида и Европы прибывших к нему для ведения мирных переговоров. Он принял их в своем шатре вместе с царевичем Александром. Царица Роксана не была допущена хилиархом на эту встречу, хотя, с самого начала находясь за плотным занавесом, и могла слышать каждое слово в слово. Что было сказано на этой встречи.

  Эвмен важно и неторопливо выслушал речи Эребия и Полисфема, представителей старых македонских родов Линкестидов и Орестов. Оба посла с жаром доказывали хилиарху неотъемлемое право дочери Филиппа Европы и Эакида на власть в восточной части царства Александра, в противовес Роксаны и ее сына, которые из-за своего происхождения не могли быть ее, пусть даже номинальными правителями.

  При этом Эакид и воскресшая Европа не претендовали на права малолетнего Персея продолжавшего находиться в Пелле под надежной охраной. Их вполне устраивал восток, и этим все было сказано.

  Начавшаяся два месяца назад эпирская буза двух царственных особ быстро нашла отклик в Македонии и Фессалии, откуда к нарушителям спокойствия стало стекаться множество сторонников и сочувствующих им высокородных македонцев и фессалийцев. В их глазах Александр и его мать Роксана по-прежнему оставались чужаками получившие царские венцы не по праву, а по милости Александра. Его долго нет, а может и вовсе погиб, так пусть же власть возьмут чистокровные македонцы, по злой прихоти судьбы, обделенные в своих правах.

  Так говорили красноречивые риторы на площадях Македонии и Фессалии и их слова находили отклик в сердцах некоторых слушателей, но не всех. Не поддержи их наглые притязания македонский регент Кассандр, временно оставленный в Пелле столь некстати уехавшим в Италию Птоломеем, так и сидели бы эти претенденты на власть в эпирской Додоне и о них мало кто бы знал. Но случилось то, что случилось, бунт быстро набрал силы, и остановить его было невозможно.

  Подобно снежному кому, что скатился с горы, он собрал вокруг себя большое количество людей и Кассандр счел лучшим исходом переправить Европу и Эакида вместе со всеми их сторонниками на ту сторону Геллеспонта. И вот претенденты на царскую власть находятся во Фригии, и делают вид, что хотят уладить дело миром. Хотя о каком мире может идти речь и ребенку ясно, что приведенная к Ипсе огромная армия просто так отсюда не уйдет. Значит, драка будет не на жизнь, а на смерть.

  Сидя на походном троне хилиарха, Эвмен внимательно слушал речи послов и не переставал восхищаться в глубине душе Птоломеем и Нефтехом. Первый вновь попытался заварить кровавую кашу чужими руками и при этом остается в стороне. Внимательно наблюдая за событиями из-за моря, чем кончиться очередной бунт заговорщиков. Второй же продолжал блестяще помогать Эвмену, находясь далеко за морем.

  Хилиарх чуть усмехнулся, когда Эребий упомянул Птоломея, который, несомненно, поддержал бы права Европы и Эакида, будь он сейчас здесь. Эвмен на миг представил старину Лага радеющего за интересы мятежников, воистину это было бы интересное зрелище. Услышав эти слова, царевич Александр оскорблено заерзал на своем месте но, поймав требовательный взгляд хилиарха, успокоился.

  Полководцу не были нужны словесные перебранки и оскорбления, от которых не было никакой пользы. Давая выговориться послам, Эвмен пытался выяснить что-то новое из того, что он уже знал от своих разведчиков. Когда Полисфем стал восхвалять силы армии Кассандра, хилиарх мысленно сравнивал их со списком заботливо составленный начальником его разведки Нор Халибом. Все полностью сходилось, и это вселяло надежду на успех.

  Македонские сариссофоры, греческие гоплиты, хорошо разбавленные фракийскими воинами и эпиротами пришедших к Европе и Эакиду вследствие больших посулов. Плюс конница фессалийских катафрактов и конные отряды из Эпира. Посол забыл добавить критских стрелков и вспомогательный отряд иллирийских солдат, прибывший к мятежникам два дня назад.

  Оценивая силы противника, Эвмен вновь и вновь перебирал свои войска, которые он сумел собрать к этому моменту. По численности они были примерно равны между собой, и все теперь зависело от талантов полководцев стоящих во главе войск. Как все же хорошо, что его силы встретили врага во все оружие и на полях Фригии, не давая на этот раз проникнуть пламени мятежа вглубь страны.

  Эвмен внимательно слушал имена македонской элиты приславшей свои силы в поддержку соискателей высокого престола. То были отпрыски царей Тимфеи, которые еще прекрасно помнившие тот день, когда царь Филипп превратил древний род в своих данников. Из греческих полисов мало кто решился высунуться, помня тяжелую руку Александра и Птоломея энергично прополовших эллинский огород свободомыслия и независимости.

  Послы, полностью исчерпав свой