Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

– Отведи меня, Леший, к озеру, пусть оно мне подскажет, как с ведьмой поквитаться.

Обернулся Леший на жену свою молодую, поглядел внимательно. Хмур он был, беспокоила его хворь, что лес точила, потому и Мира быстрее с ведьмой разобраться хотела.

– Ты сама дорогу отыскать можешь, лес тебя слушаться станет да тропку покажет, ты только чащу да нечисть не обижай.

Вспыхнули щеки у Миры, поняла, как со стороны смотрится – злая да колдовством пропитанная, настолько ее ведьма, что в деревне жила, злила. Оттого и не шла к Мирославе нечисть лесная, один аука не боялся показаться ей меж деревьев. Стыдно ей стало – не оттого, что душа ее злом наполнилась, а оттого, что забыла, на кого это зло обратить надобно. Ведьма, что мачехой ее была, виновата в бедах во всех да в том, что лес болел, все оправиться не мог. Леший, как ни старался, а из лесу хворь прогнать не мог, только слабее делал, да и то ненадолго.

Мира думала: ежели ведьму извести, то и хворь из леса уйдет, а коль не уйдет, то слабее станет без хозяйки своей, что силой ее питала, а там уже Мирослава знает, куда хворь эту отправить.

– Не пойдешь ты со мною, хозяин лесной?

– Не пойду. Привыкай к угодьям своим хозяйским.

Не стала Мира спорить да расспрашивать больше, подошла к Лешему, наклонилась низко. Волосы лунные лицо ее скрыли, смахнула она их нетерпеливо, через плечо перекинула да к Лешему губами потянулась. Сладок был поцелуй его, хоть и горчил слегка, как мед хвойный, да только привыкла Мира к горечи, что внутри нее поселилась. Привыкла и полюбила ее. Провела ладонью Мира по щеке колючей, поглядела в глаза мшистые да вдохнула запах Лешего, что дом ей новый напоминал. Странно то было, да только в сердце заледеневшем все равно кроха тепла отыскалась – чувства к хозяину лесному. Знала Мира, что и Леший то же самое ощущает, сердцем своим неживым любит ее, как умеет, нежность его да ласка тому доказательствами служили. Снова Мира к губам его припала, поцеловала жарко, запуталась пальцами в волосах темных да насилу оторваться смогла.

– Пора, хозяйка, – усмехнулся Леший, на Миру глядя. – Лес совсем худ стал.

Мирослава кивнула да выскочила из терема. Щекотал мох ноги ее босые, растрепал ветер волосы лунные, запах леса в ноздри просочился, да тут и поняла Мира, о чем Леший толковал – болел лес так, что гнилью от него несло, изводила его хворь ведьмина. Мира сжала руки в кулаки сердито да поторопилась к озеру колдовскому, только лес благодарить успевала за то, что он ей тропку открывал да заплутать не позволял.

Вдалеке вой волчий Мире послышался, остановилась она, прислушалась, а как повторился он, так совсем хорошо на душе ее сделалось. Не пустил ее Леший одну в чащу лесную, что хворь губила, отправил следом слуг своих, оборотней, и братья присматривали за ней. На глаза не показывались, да все равно знала Мирослава, что близко Дар с Даном, слышала дыхание их частое да стук сердец быстрый, взволнованный.

Наскоро добралась до озера Мира, тропка ее прямиком привела к зеркалу лесному. Развернулась Мирослава к лесу, поклонилась низко, благодарна она чаще была – приняла ее та, хозяйкой признала, а Мира могла лес от беды уберечь.

Села Мирослава подле озера, как прежде на гладь водную поглядела.

– Помоги мне, озеро, подскажи, что знаешь про ведьму, на которой отец мой, слепец, женился.

Снова ветер поднялся, погнал барашков белых по глади озерной. Мира аж дышать забыла, колдовством залюбовалась. Нравилась ей сила новая, как питала она Миру да какие возможности даровала. Так нравилась, что Мирослава за нее любую цену заплатить согласна была – даже душу свою лесу отдать. Спала пена с озера, и гладь комнату знакомую явила, а в ней – мачеха черноволосая да черноглазая. Стояла та подле зеркальца старинного, в отражение вглядывалась, налюбоваться не могла. Пригляделась Мира да ахнула – не себя ведьма-мачеха разглядывала, а полянку перед теремом лесным, да не пуста полянка была – Мира на ней лежала мертвая. Холод Мирославу пробрал страшнее того, что сердце ее ледяное сковывал. Поглядела она со стороны на себя загубленную, да чернота внутри души ее разлилась. То злоба ее душить принялась, гнев неистовый. Поняла Мира, что ведьму радует смерть падчерицы неугодной, смотрит она в зеркало волшебное да наглядеться не может, и вспомнила Мира, как в лесу в первый раз оказалась – страх, что тисками сердце ее сжимал, ужас да панику, что сил лишали, стужу холодную да ветер злой, что едва не сгубили ее, в ледышку превратив. Поняла, как поступить с ведьмой надо, как извести ее, да так, чтоб покой Мире смерть ведьмина принесла. Вскочила Мирослава на ноги, обернулась к чаще лесной, свистнула громко, волков призывая, а как голова серая из-за сосен выглянула, так бросилась к Дару.

– Беги к хозяину лесному, скажи, чтоб на опушку лесную шел. Я там его ждать буду. А Дан пусть меня проводит.

Рыкнул Дар по-звериному, что согласием Мира посчитала, а как скрылся его хвост волчий меж деревьев, побежала сама по тропинке новой, и лишь дыхание волка второго ее сопровождало.

Первой Мирослава на опушку прибежала, поглядела на деревню, рассердилась пуще прежнего, да рука тяжелая, что на плечо ее легла, успокоила сердца стук.

Обернулась Мира, поглядела на Лешего ласково да поведала сразу, что задумала:

– Ведьму в лес завести надо да оставить умирать там от голода. Пусть чаща ее путает, пусть тропками по кругу водит, а аука пусть с ума ее сводит. Она с лесу, что хворью губит, пусть сама и сгинет.

– Что увидала ты, девица, в озере?

– Зеркальце у ведьмы есть старинное, да показывает оно ей, как озеро нам. Глядит ведьма в него и меня мертвую видит.

Понял Леший, о чем Мира ему толкует, нахмурился, губы сжал. Поглядел на Мирославву задумчиво да качнул головой.

– Не простое то зеркальце, ты права, а заколдованное. Показывает хозяйке своей, что она хочет, да советы дает, коли спрашивает та. Так и находила тебя ведьма в лесу, так и тропку к терему зачарованному отыскивала, а как я в терем воротился, так чары колдовские сильнее стали, оттого больше не видит ведьма, что жива ты, а не лежишь