Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

дней оно дочку Богданову мертвой показывало. Не было у Мораны ответа на это, да близка она, наконец, к ним сделалась, а вместе с ними – и к желанному избавлению. Руками голыми готова была падчерицу извести, коль не берет ее сила колдовская. Злилась Морана, ладони свои в кулаки сжимала да под ноги не глядела, только все на лес проклятущий, что чернел перед ними.

Старуха с парнем впереди переговаривались о чем-то тихо, да Морана не слушала их. Главное, чтобы они ее к терему путем коротким вывели, а то в прошлый раз она долго по лесу плутала, а эти, может, и правда тропки какие тайные знают, что путь сократить могут.

Обернулась старуха на Морану, будто взгляд ее почуяла, да спросила, брови нахмурив:

– Кто ж девица та, что в лесу одна живет?

Хмыкнула Морана, до любопытства старухиного ей дела не было, потому едва вымолвила сквозь губы стиснутые:

– А я ж почем знаю?

– Да всполошилась ты больно, с нами пошла, голову платком не покрыла даже. Знаешь ее?

– А ежели и знаю, то не вашего ума дело это.

Отвернулась Морана да не увидала, как от злости лицо морщинистое исказилось, не почуяла, как ветер волосы ее трепать принялся. Сама от злости с ума сходила да торопилась до леса дойти быстрее. Не знала Морана, что с падчерицей делать станет, да готова была ее руками своими удавить.

Лес в этот раз Морану приветливо встретил: солнце сквозь купол плотный пробивалось да лучами своими тропку золотило. Старуха быстро впереди Мораны шла, та за ней насилу поспевала, а потому совсем по сторонам глядеть перестала. Не заметила Морана, как тропка меж сосен скрылась, оборвалась резко, а деревья словно чаще расти стали. Темно сделалось да будто тесно. Старуха, что впереди шла, остановилась внезапно, отдышалась немного да к Моране обернулась. Морана глянула на нее, а та будто моложе стала. Огляделась Морана вокруг, поняла, куда ее старуха завела, да рассердилась на провожатых своих незадачливых.

– Что ж ты, старая, заблудилась, что ли? Куда ты меня завела?

– Туда, где тебе место самое.

Показалось Моране, что расслышала она плохо, нахмурилась, шагнула к старухе, да та уже не стояла меж сосен: вместо нее дочка Богданова оказалась – живая да еще краше, чем была. Изменилась она, хотя Морана ее и с волосами лунными узнала.

– Ах ты, девка проклятущая!

Усмехнулась падчерица, на парня, что рядом с ней стоял, глянула, да снова на Морану свой взор обратила.

– Думала, что раз ведьма ты, то никто совладать с тобой не в состоянии? Что зло свое безнаказанно творить сможешь? Да только нашлась и на тебя управа, а за хворь, что на лес напустила, ответить придется.

Говорила падчерица, а гром над лесом гремел, тучи небо затянули, молнии засверкали. Удивилась Морана перемене, что с дочкой Богдановой случилась, да злость ей совсем разум заволокла. Бросилась она на падчерицу, да та сильнее оказалась – оттолкнула Морану, захохотала страшно.

– Ты меня извести хотела, ведьма, да не выбраться тебе теперь из чащи моей. Век тебе тут плутать, пока не сгинешь али волки не сожрут.

Не слышала словно Морана ничего, снова на падчерицу бросилась, почти до волос ее серебристых дотянулась, да только и на этот раз дочка Богданова сильнее оказалась. С такой яростью Морану оттолкнула, что та упала на землю. А как упала, так выпало зеркальце ведьмино из-за пазухи да разбилось на тысячу осколков. Взвыла Морана, как зверь раненый, знала, что без зеркальца она и правда из леса не выберется, а падчерица снова хохотать принялась.

Обернулась к парню, обняла его за шею, к губам потянулась жарким да зашептала тихо, будто ветер между сосен зашелестел:

– Покажи ей, хозяин лесной, где зеркальце ее ведьмино настоящее.

Усмехнулся парень недобро, да только тогда Морана и поняла, кто перед ней стоит – Леший сам, хозяин лесной, а падчерица женой его сделалась. Испугалась Морана, первый раз в жизни страх ее обуял – липкий, холодный. Встать она хотела с земли сырой, да подломились ноги, и снова Морана на землю упала. А Леший поглядел на нее презрительно да вынул из-за пазухи зеркальце ее настоящее. Развернул к Моране, дал в отражение поглядеть разок. Зеркало зарябило, на вопрос невысказанный отвечая, да показало Моране купол лесной зеленый, словно понять давало – не выбраться ей из чащи проклятой.

Взвыла Морана снова, взмолилась о пощаде, на Лешего глядя.

– Отпусти меня, хозяин лесной. Я тебе служить буду. Женой сделаюсь, коли захочешь, буду любить тебя да помогать народ изводить. Что хочешь проси, хоть силу у меня отнимай, да жизнь мне мою сохрани.

Снова хохот злорадный над лесом разнесся: то дочка Богданова веселилась, на Морану глядя, а Лешего смех ей вторил да звучал так, будто сосны от урагана скрипят.

– Глупая ты, ведьма! Не столько злая, сколько дурная. Зачем ты мне нужна, ежели есть у меня жена, что люба мне? Погляди на нее, как хороша моя девица, да на себя погляди в последний раз.

Снова Леший зеркальце к Моране развернул, та едва увидала себя, а затем со всей силой оземь его бросил. Разлетелось зеркальце на осколки мелкие, будто капля дождевая о землю разбилась. Не осколки на земле сырой лежали – пыль зеркальная.

Морана бросилась к раме пустой, на колени упала, протянула руки да увидала, как на глазах кожа ее сморщилась. Закричала она зверем раненым, огляделась вокруг да так и застыла – не было больше подле нее падчерицы и Лешего, одни сосны ее со всех сторон обступали. Морана побежала в ту сторону, где тропинка виднелась, а как добежала, так и нет ничего перед ней – чаща одна непроходимая. Так и металась из стороны в сторону, будто птица, в клетку пойманная, а как из сил выбилась, воротилась к осколкам зеркальца, что подменила ей дочка Богданова. Подхватила один осколок с земли, к лицу приблизила да завыла от горя – в отражении старуха на нее глядела, вся сухая, сморщенная. Не оставила ей падчерица красоты былой, забрала все в отместку за Смерть, что рядом с ней ходила. Сжала Морана осколок, да только ладонь порезала, а как кровь ее алая земли сырой коснулась, так и поняла – сгинет она в лесу этом. Дочь Богдана ее не выпустит больше.

Эпилог

Поговаривают в деревне, что в тот год, когда у купца и жена, и дочь сгинули, на деревню хворь пришла неясная. Без