Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

Согласилась Мирослава со словами Лешего, да решила, что зеркальце ведьмино подменить надежней будет. Чахнет лес от хвори колдовской, чары Лешего в любой момент ослабнуть могут, а ведьма тогда и Миру живую увидать сможет, а ежели так случится, может и сквозь морок разглядеть гостей своих. Вернуться Мире к озеру пришлось, поняла, как обмануть ведьму злую сможет, а как сделала все, что задумала, так и воротилась на опушку, где Леший ее ждал. Там уже обернулась Мира старухою дряхлою, а он лишь слегка облик поменял свой. Все так же пригож был, да суров больно. Усмехнулась Мирослава недобро, знала, что в деревне шептаться станут, да радовалась тому, что страх народу деревенскому Леший внушит, может, и в лес ходить люди меньше станут.

Недолго Мира с Лешим до деревни шли. Мирослава все глядела по сторонам, улицы знакомые рассматривала. Пыталась понять, что чувствует оттого, что родные места снова видит, да внутри нее пустота разверзлась: не было ничего в душе ее – ни тоски, ни сожаления больше.

Терем купеческий стоял, где и прежде, возвышаясь над деревней. Подошли Мира с Лешим к нему, переглянулись меж собой. Покамест шли по деревне, обсудили, что ведьме скажут, оттого у забора задерживаться не стали. Распахнула Мира калитку да вошла во двор как хозяйка полноправная. Думала, хоть тут почувствует что-то, да все такая же пустота в душе была. Им навстречу Храбра выскочила из терема, бросилась к гостям, заохала, запричитала, старуху уставшую увидав. Позвала их в дом, а Мирославе с Лешим только того и надо было.

Села Мира на лавку знакомую, на печь взгляд перевела, вспомнила, как с Горына все началось да как Храбра ей не поверила, и совсем черна внутри сделалась. А лицо у Мирославы было старушки милой, приветливой. Улыбалась она скромно да с мольбой на хозяйку молодую глядела.

– Ой, спасибо, дочка, за доброту твою да заботу. Парень вона молодой меня у леса встретил да в деревню проводил. Я ж с другой деревни шла да заплутала маленько, ежели не он, волки бы меня разодрали.

Всплеснула Храбра руками, бросилась в чулан да молока крынку достала и на стол поставила. Угощала гостей, затем отдыхать велела. А Мира молоко пила да все по сторонам глядела.

– Это ты хозяйка терема купеческого али купца дочь?

– Что ты, матушка, я сноха его, а купец с мужем моим по делам своим снова уехали. Вот я на хозяйстве и осталась.

– А нет, что ли, больше никого в тереме?

Почернела Храбра лицом, смутилась, передник тонкий теребить стала да вымолвила еле слышно:

– Жена купца еще есть, да она неважно себя чувствует.

– Позови ее, дочка, разговор у нас есть к ней, раз она тут хозяйка полноправная.

Пуще прежнего Храбра смутилась да вновь отнекиваться принялась, а как поняла, что гости незваные не отцепятся, правду выпалила:

– Не любит Морана гостей, не выйдет она к вам.

Сверкнул Леший глазами мшистыми, поглядел на Храбру строго да промолвил тяжело:

– А ты все равно позови.

Встрепенулась Храбра, взгляд тяжелый гостя незваного будто камнем на сердце лег, не осталось у Храбры сил спорить да и желание всякое пропало. Метнулась она к двери да побежала Морану звать. А как выскочила из кухни, так и Леший поднялся да тихо следом за ней пошел.

Долго их не было: видать, Храбра Морану уговаривала к гостям незваным выйти, да только вскоре Леший воротился, сел снова подле Миры на лавку, а следом за ним и Морана к гостям вышла – недовольная да сердитая.

– Ты, хозяйка, не гневайся, – не дала Моране и слова сказать Мира в старухином обличии. – Разговор у нас есть серьезный, а к кому с ним идти, ежели не в терем купеческий, а ты в нем хозяйка, коль купца дома нет.

Приосанилась Морана: видать, любила, когда хвалят ее да хозяйкой величают. Кивнула милостиво – мол, продолжай, старуха.

– Мы в лесу девицу видели. В тереме странном она живет одна-одинешенька. Мы с собой ее в деревню звали, да отказалась она идти. Только разве сможет в лесу молодая девица выжить? И так она лицом бледна, телом худа. Ты, хозяйка, сообщи, кому следует, может, знает ее кто да ищет уж давно?

Напряглась Морана, почернела лицом да бросилась из кухни прочь, не дослушав, что старуха дальше говорила, а Мира только улыбнулась едва заметно. Знала она, что новость про живую падчерицу Морану разозлит сильно.

Минуты шли, Мира с Лешим ждали терпеливо, а как воротилась Морана, так по лицу ее сразу поняли – показало зеркальце подменное то, что им надо было. Недаром Леший следом за Храброй крался – удалось подменить зеркальце ведьмино.

– Что ж ты так, хозяйка, испугалась? Небось, знаешь, что за девица там? Ищет ее кто?

Отмахнулась Морана да спросила то, что знать хотела сама:

– Кому еще успели сказать?

Трясло Морану от злобы, а Мире только того и надобно было. Злоба людей слепыми делала, а оттого им внушить что угодно можно было.

– Что ты, хозяйка! К тебе пришли сразу. К кому еще на деревне идти, как не к купца жене? Давай мы проводим тебя, хозяйка, я тропинку короткую знаю.

Задумалась Морана, а Мира сидела да разгля-дывала ее. Красивая ведьма была, пригожая – скулы острые, губы сочные, волосы – крыло воронье, глаза – агаты дивные, но черна душа ее была, запах гнилостный от нее шел, вся фальшивая насквозь Морана была. Снова Мира удивилась, что не видел никто этого, да решила, что на то Суда воля. Ежели родня Мирославы так слепа и глуха оказалось, то им с этим и жить. Ежели Мира позволит…

Отмерла Морана, как решение приняла, глянула на старуху да парня, что с ней пришел, и кивнула торопливо.

– Хорошо, покажите мне, где терем тот. Обождите на улице, а я выйду к вам.

Снова скрылась с кухни в спешке, видать, решила зеркальце свое заколдованное прихватить.

Мира с Лешим с лавки поднялись, переглянулись лукаво да прочь из терема купеческого пошли. А как вышли во двор, так поняла Мира, что воздух переменился вокруг – то гроза приближалась, на деревню туча черная шла.

Глава 30

Шла Морана за старухой, а сама только о падчерице думала. Не могла поверить, что та жива осталась, да только не врало зеркальце ее ведьмино, хоть и странно было, что столько