Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

Я мысленно чертыхнулся. Турецко-венецианская война. Точно, была такая. Две богатейшие державы того времени перемалывали ресурсы в пыль в борьбе за восточное Средиземноморье. И конца-края этому не видно. Значит, на импортное «зелье» рассчитывать не приходится. Европа сама всё скупает и сжигает в жерле войны.

Но новости не ограничивались одним порохом.

От одного польского купчика я узнал, что в центре Европы тоже неспокойно.

— Король наш чешский, Йиржи из Подебрад, совсем с ума сошел, — шептал поляк, округляя глаза. — Еретик! Папа Римский Павел Второй его анафеме предал! Низложил!

— Павел? — переспросил я, нахмурившись. — Разве не Пий там сейчас?

Поляк посмотрел на меня, как на деревенщину.

— Окстись, боярин! Пий уж два года как Богу душу отдал. Павел теперь на престоле Святого Петра. И лютует он страшно против гуситов этих проклятых. Крестовый поход собирает.

Я прикусил язык. Вот тебе и «попаданец со знанием истории». В голове каша. Пий, Павел… Я помнил общие вехи, а детали стерлись. Но суть была ясна, в Европе снова резня на религиозной почве. Им не до нас, и слава Богу…

Острова Туманного Альбиона тоже лихорадило. Купцы рассказывали о какой-то бесконечной резне в Англии.

— Белая роза, Алая роза… — качал головой старый ганзейский торговец. — Режут друг дружку, спасу нет. Ланкастеры, Йорки… Сейчас там Эдуард на троне сидит. Но, говорят, ненадолго это. Кровь там льется рекой, торговля встала.

— «Война Алых и Белых роз», — всплыло в памяти название из школьного учебника.

Выходило, что мир вокруг нас бурлил и кипел.

Посидев вечерком над картой и своими записями, я принял тяжелое, но единственно верное решение.

Раз пороха нет и не предвидится в ближайшее время, нужно делать ставку на то, что работает без огня. Поэтому решил увеличить производство арбалетов.

Первым об этом узнал от меня Богдан, и он почесал затылок.

— Так ведь… долго они заряжаются. Пока ворот накрутишь, пока болт вложишь… Лук-то побыстрее будет.

— Лук быстрее, — усмехнувшись согласился я. Уже не раз я возвращался к этой теме. Сначала с Ратибором, потом с Семеном, а сейчас настала очередь Богдана. — Только лучника хорошего годы растить надо. А арбалет я любому мужику в руки дам и через неделю он мне врага с пятидесяти шагов снимет. У нас нет времени годами учиться. Нам нужно много стрелкового оружия. И мощного. Чтобы любой доспех пробивало.

Я понимал минусы. Скорострельность у арбалета никакая. Но в обороне, со стены это страшное оружие. А если мы в поле выйдем… что ж, будем учиться работать шеренгами: одни стреляют, другие заряжают. Как мушкетеры, только с болтами. Хех, ну это я конечно же разогнался… Понимая, что вопрос с порохом всё равно надо было решать. И решать его придётся своими силами.

С этой мыслью я направился к дьяку Майко.

Пора было посмотреть на пороховую мастерскую, которую заложили перед моим отъездом в Москву. И запах там стоял… специфический. Смесь прелой листвы, золы и, чего уж греха таить, откровенного дерьма.

Майко встретил меня у одной из длинных, крытых соломой ям-селитряниц.

— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич, — поклонился он, вытирая руки ветошью.

— И тебе не хворать, Юрий Михайлович. Ну, показывай свое хозяйство. Как наша «земляная соль» поживает?

Мы подошли к краю ямы. Внутри лежала слоями какая-то бурая масса: навоз, солома, известняк, кучи мусора, зола. Всё это прело, курилось легким парком.

— Вот, перегной заложили, золой пересыпали. Поливаем мочой регулярно, как велено. Воздух доступ имеет…

Я слушал его, кивал, а сам с тоской смотрел на эту кучу.

— И сколько ждать? — спросил я прямо.

Майко помялся. Вечером, когда мы возвращались, я просил его подумать, как ускорить получение селитры. Хотел услышать его предложения, и, судя по всему, он ничего не предпринял.

— Ну… чтобы земля созрела, чтобы «соль» выступила… года два надобно. Так говорит Фрол… а лучше три. Тогда навар хороший будет.

Два года. Три года. Это было слишком долго.

Я вспомнил химию. Сразу скажу, что я не был великим химиком, но основы помнил. Азот из органики окисляется бактериями. Нитрификация. Бактерии — это живые организмы. Им нужно что? Еда есть (навоз). Воздух есть (рыхлим). Влага есть (поливаем). А еще им нужно тепло.

В тепле бактерии жрут и размножаются быстро. В холоде они спят.

А у нас здесь не тропики. Лето короткое, три-четыре месяца тепла и всё. Потом дожди, слякоть, а следом зима на полгода, когда земля промерзает на сажень.

— Юрий Михайлович, — повернулся я к дьяку. — Ты понимаешь, что у нас нет трех лет?

Майко развел руками.

— Понимаю, Дмитрий Григорьевич. Но природу не обманешь. Не зреет оно быстрее.

— Зреет, если условия создать, — буркнул я. — Зимой эти кучи замерзнут, и всё встанет. Бактерии… то есть, гниение прекратится.

— Так мы соломой укрываем, — попытался оправдаться Майко.

— Солома, мертвому припарка в лютые морозы, — отрезал я. — Нужно думать, как греть. Может, навесы делать капитальные? Печи ставить, чтобы теплый воздух гнать? Или ямы глубже копать…

Я ходил вдоль вонючих рядов, пиная комья земли носком сапога. Идея с искусственным подогревом селитряниц казалась фантастической для этого времени. Дров уйдет уйма. Стоит ли овчинка выделки?

Но без пороха мои пушки просто куски чугуна.

— Ладно, — выдохнул я. — Будем думать. Пока делайте, как знаете. Закладывайте новые ямы, ищите больше золы. Пусть хоть медленно, но идет. Пока…

Весь остаток дня и большую часть ночи я просидел над бумагами, обложившись свитками и при свете сальных свечей пытаясь переложить знания двадцать первого века на реалии века пятнадцатого.

Если делать по старинке — рыть ямы, набивать их всякой гадостью и ждать, пока само перегниет, — то порох я получу, как правильно сказал Майко, не раньше чем через два года. Здешний климат бактериям не друг. Полгода зима, когда земля промерзает насквозь. Бактерии, что превращают аммиак в нитраты, просто засыпают. Им плевать на мои войны и амбиции, им тепло нужно.

Значит, нужно обмануть природу.

Я взял гусиное перо, макнул в чернильницу и жирно вывел на листе: завод. Именно так, не ямы, не кучи или мастерская, а завод.

Я начал чертить схему. Это должны быть длинные, приземистые сараи. Стены двойные, засыпанные опилками или землей для теплоизоляции. Крыша плотная, чтобы тепло