Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

Меня прошиб холодный пот. Чума в Новгороде! Я, честно, даже не знал никогда, что до Руси добиралась эта страшная болезнь!

Я знал, про «Yersinia pestis», про блох, про крыс. Знал то, чего не знали люди этого века, считавшие мор карой небесной или результатом «дурного воздуха».

В тот же день, едва проводив купцов, я заперся в кабинете и написал срочное письмо. Два письма. Одно Великой княгине Марии Борисовне, второе — митрополиту Филиппу.

Писал я быстро, стараясь подбирать слова так, чтобы они звучали убедительно для людей пятнадцатого века, но при этом передавали суть необходимых санитарных мер. Я не мог написать им про бактерию и переносчиков-насекомых, меня бы просто не поняли. Пришлось давить на авторитет.

«…Стало мне известно, что беда великая идёт с севера, матушка-княгиня. Мор этот не по воздуху летает, а с людьми да со скарбом их передается, через гадов мелких и крыс. Посему, молю тебя, именем Господа и благополучием сына твоего, Великого князя Ивана Ивановича, закрой границы! Выстави кордоны на всех дорогах, что от Новгорода и Пскова идут. Никого не пускать! Ни купца, ни боярина, ни нищего странника. А коли кто прорываться будет, стрелять без предупреждения, ибо смерть они в себе несут!»

Я подробно расписал меры, которые помнил из учебников по эпидемиологии и истории медицины.

«…на заставах жечь костры день и ночь. Бросать в огонь полынь горькую да можжевельник, дым этот гадов отпугивает. Одежду всех, кто на кордонах стоит, кипятить в чанах с золой не менее часа, только так можно заразу извести. Товары, особенно меха и ткани, окуривать серой и держать на карантине седмицу, а лучше две. А лучше вообще все караваны разворачивать в обратную сторону».

Гонца я отправил, приказав загнать коней, но доставить грамоты в кратчайший срок.

Через полторы недели гонец вернулся. Он привез ответное послание от митрополита Филиппа.

Я развернул свиток и пробежал глазами по строкам, написанным витиеватым церковным почерком, и выдохнул.

Услышали.

Филипп писал, что мои советы приняты. На границах княжества уже установлены жесткие кордоны. Заставы перекрыли основные тракты, засеки обновлены.

«…и каждый день и я, и клир мой, и вся церковь Святая возносим молитвы Господу, дабы эта кара небесная, ниспосланная за беззаконное убийство Великого князя Ивана Васильевича, не перешагнула пределов Новгородской земли и не коснулась богоспасаемой Москвы…»

Я перечитал эти строки и криво усмехнулся.

Ай да, Филипп. Ай да, хитрец.

Он и Мария Борисовна не просто приняли меры безопасности. Они мгновенно, с поистине макиавеллиевской изворотливостью, обернули страшную беду себе на пользу. Чума в Новгороде? Это не просто болезнь. Это Божья кара за смерть государя.

«Смотрите, люди русские! — как бы говорили они. — Господь покарал клятвопреступников мором! Значит, правда за Москвой!»

Это был гениальный политический ход. Жестокий, циничный, но в реалиях средневековья невероятно эффективный. Теперь любой, кто сочувствовал Новгороду, трижды подумает, а не навлечет ли он на себя гнев Божий. Это укрепляло власть Марии Борисовны лучше любой армии.

Потом пришло письмо от Марии Борисовны, в котором она ни много ни мало интересовалась у меня: «В твоих ли силах победить это проклятие Божье, ниспосланное врагам нашим…» и так далее.

Мне пришлось снова отправлять гонца. В послании я ответил, что это не в моих силах, ибо кто я такой, чтобы кару Божью остановить. Но при этом просил сообщить если, не дай Бог, от моровой язвы начнут умирать в нашем княжестве.

Так же я усилил разъезды, и теперь мои люди выясняли откуда следуют купцы и есть ли среди них больные. Если таковые были, то караван останавливали, и торговцы ждали пока я не выеду и не осмотрю больного.

Таким образом, я стал часто общаться с купцами. И разговорившись как-то раз под добрую чарку медовухи те поведали мне о том, что творится на юге, в Диком Поле. Литовцы, поляки, фризы, они ведь везде нос суют, и с татарами у них свои, особые отношения. Да и татары тоже водили к нам свои караваны.

— В Крымском ханстве неспокойно, ой неспокойно, — качал головой один купец Крымского ханства. — Хаджи-Гирей преставился.

— Умер? — переспросил я. — Это точно?

— Точнее не бывает. И теперь там свара началась такая, что чертям тошно. Сыновья его, Нур-Девлет и Менгли-Гирей, в глотки друг другу вцепились. Власть делят.

Вот оно что. Хаджи-Гирей был сильной фигурой, он держал Крым в кулаке и умел договариваться с Москвой против Большой Орды. Его смерть рушила хрупкий баланс.

— И кто верх берет? — поинтересовался я.

— Пока Нур-Девлет, — ответил купец. — Но не сам по себе. Хан Ахмат, тот, что Большую Орду держит, подсуетился. Воспользовался смутой, поддержал Нур-Девлета, ярлык ему на правление в Крыму дал.

— Ахмат… — протянул я сквозь зубы.

Это была плохая новость.

Хан Ахмат мечтал восстановить былое величие Золотой Орды. Он спал и видел, как снова соберет все осколки улуса Джучи под своей рукой. Если он поставит в Крыму своего ставленника, он обезопасит свой тыл. И тогда его взор обратится на север. На нас.

— Большая Орда все еще на Московское княжество как на свой улус смотрит, — словно прочитав мои мысли, прищурился купец. — Данника в вас видят, и Ахмат силу копит. Уверен, он очень обрадовался, что князь ваш великий тоже Богу душу отдал.

И я был с ним полностью согласен.

Очень надеялся, что Шуйский справился с задачей и умаслил Ахмата.

В следующие пару недель я слушал, слушал, слушал.

Картина мира, которую я собирал по кусочкам, вырисовывалась, мягко говоря, безрадостная.

Особенно меня интересовал порох. Точнее, его отсутствие.

Я лелеял надежду закупить хоть пару бочонков «зелья» у заезжих торговцев. Или же сделать заказ через них, так сказать, чтобы иметь запас на черный день, пока мое собственное производство не встанет на ноги. Но каждый раз получал отказ.

— Нету пороха, боярин, — разводил руками сухопарый грек, пришедший с обозом из Кафы. — И не ищи. Цена на него сейчас такая, что золотом впору мерить.

— А почему? — спросил я.

— Война, боярин, — вздохнул грек. — Большая война идет. Турки с венецианцами сцепились, как два пса на кости. Султан Мехмед, да продлит Аллах его дни… кхм… ну, ты понял… прёт на Балканы и в море Средиземное. А Венеция свои торговые пути держит. Там сейчас