Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

– Кто дал ему это имя и почему? – хрипло спросил игумен.

– Я дала, – ответила Герда. – Ну понятно же почему. Посмотри, он такого же цвета, как вулканический камень обсидиан, особенно грива. Покорми его! Он просит, чтоб ты его покормил.

– У меня с собой нет еды, – пробормотал Кай.

– Погоди. – Герда исчезла из окна.

Спустя полминуты она вышла из башни, запахивая на себе плащ из шкуры овна, и вручила Каю кусок морковки:

– Дай ему в открытой руке. Не бойся, он не кусается.

Кай протянул зверю морковку, и тот взял ее, деликатно коснувшись ладони Кая губами.

Губы пони были мягкие, теплые и щекотные.

38

В его сказке все было не так, как в «Доброй сестре и злом брате». Здесь не Герда искала бездушного монстра по имени Кай, а наоборот: это Кай искал Герду – и нашел ее в сокрытом бездушном царстве.

Поздним вечером того дня, когда он впервые встретил ее и прирученное ею чудовище, укравшее имя его покойного мура, Кай вознес молитву Великому Джи:

– О Господь, помоги мне на моей стезе Святой Инквизиции, дай мне выведать сокрытые тайны, прежде чем виноватые будут преданы вулканическому огню…

Он молился на коленях в Золотой церкви, покрытой свежим слоем пахучей блестящей краски. Кай назначил вынос приговора Святой Инквизиции по делу о наведении порчи и мора на Чистые Холмы на ближайшее воскресенье, и в честь этого торжественного события староста затеял обновить позолоту, из-за холода и сырости заметно облупившуюся. В течение трех дней иконописец Густав должен был накладывать слой за слоем, не допуская полного высыхания, и на эти дни ему была выделена каморка в церковном флигеле. Собственно, на это Кай и рассчитывал: чтобы Густав в ближайшее время не появлялся в логове Сокрытых. Чтобы Герда от него не узнала, кем на самом деле является «безродный Иаков».

– …Помоги мне пройти испытание и познать их сатанинскую истину. И благослови меня на ложь во имя Добра, ибо та, которой я лгу, есть семя дьяволово. Подай мне одобряющий знак.

Игумен просил об одобрении с опозданием: ведь в тот день он уже солгал Герде, хоть и не был благословлен. Кай сказал ей, что он, безродный Иаков, хочет уйти из Чистых Холмов и примкнуть к Сокрытым, стать сыном ее народа. Он спросил, что для этого нужно сделать – стереть лицо?

– Лица до́лжно стирать лишь тем из Сокрытых, кто выходит наружу к людям, – сказала Герда. – Чтобы их не узнали.

– Значит, ты никогда не выходишь отсюда к людям? – спросил ее Кай.

Она помрачнела:

– Пару раз выходила, но это было ошибкой. Я ее больше не повторю.

– Значит, мне не придется стирать лицо, – сказал игумен. – Я хочу уйти от людей и больше никогда их не видеть.

Произнося эту фразу, он покраснел – но не оттого, что соврал, а оттого, что в тот момент осознал, как близки его вроде бы притворные слова к его потаенным желаниям. Навсегда уйти от людей, от их грязи, их мракобесия и зловония. Поселиться здесь, в этой крепости, построенной древними великанами в котловане. Каждый день пасти этих древних чудовищ с человеческими глазами. Каждый день быть рядом с этой сказочной Гердой. Он вдруг понял, что от нее не воняет немытой плотью, как от обычных женщин. Ее тело было чистым, и от длинных волос исходил аромат цветов. «Это дьявол искушает меня, – понял Кай. – Сие есть происки Злого Брата».

…запах ведьмы нечеловеческий…

– Мы – семья, – спокойно сказала Герда. – Все сыны и дочери Сокрытого племени – братья и сестры. Для того чтобы стать членом нашей семьи, ты должен пройти испытание.

– В чем оно заключается?

– Ты должен постигнуть истину. Каждый день в течение трех дней ты будешь задавать мне по три вопроса, а я буду отвечать тебе только правду. Если это окажутся правильные вопросы, тебе откроется истина, и мы примем тебя в семью, и я стану твоей сестрой, а ты – моим братом.

– Только Господу известны ответы на все вопросы! – возмущенно возразил Кай, а потом, спохватившись, добавил как можно более растерянным тоном: – Так меня учили в Церкви безродных…

– Тот, Кто Знает Ответы на Все Вопросы, говорит с Сокрытыми напрямую, – заявила Герда. – Мне многое ведомо. Если вдруг ты спросишь меня о чем-то, что я не знаю, я обращусь к нему, а потом тебе передам. Ты согласен постигнуть истину?

«С такими, как эти, говорить напрямую может только Злой Брат, – подумал Кай. – Это Злой Брат отвечает им на вопросы. Но мне это только выгодно. Разве не удача для инквизитора – возможность допросить самого Сатану через его приближенных?»

– Я согласен постигнуть истину, – сказал Кай. – Но меня удивляет твоя доверчивость и готовность этой истиной поделиться. Почему ты не опасаешься, что я выдам Сокрытый народ Святой Инквизиции?

– Потому что случайные люди сюда не приходят. Краснушки, наши грибы, пропускают только своих. Итак, сегодня ты можешь задать еще два вопроса. Не расходуй их понапрасну.

– Но это не был первый…

– Был! – выпалила Герда; в ее голосе звучало азартное довольство охотника, в чьи расставленные силки угодил одичалый мур. – После того как ты согласился постигнуть истину, всякий вопрос является шагом к ее постижению.

Кай с трудом удержался, чтобы не уточнить, что она имела в виду под «своими», которых пропускают краснушки. Это слово вселило в него тревогу. Никакой он не «свой» бездушным богоотступникам. Просто он отвлек краснушек едой.

Вместо этого Кай спросил:

– Шевелящиеся грибы – результат применения черной магии?

– Это анимализация. Мутация, возникшая в ответ на Большую Нуклеарную Порчу – вы называете ее Порчей Райского Сада, – случившуюся семнадцать веков назад. Первые зачатки мышечной и нервной системы появились у краснушек как раз тогда. Мы, Сокрытый народ, все эти семнадцать веков занимались селекцией: отбирали и скрещивали самые активные грибницы, чтобы мутация закрепилась. Мы надеемся, что грибы постепенно превратятся в полноценных животных. У тебя остался один вопрос.

– Если вы скрещивали грибницы семнадцать веков, получается, вы способны жить сотни лет или вовсе бессмертны?

– Нет, мы просто передаем наш опыт и знания из поколения в поколение вот уже семнадцать веков. Мы переезжаем с места на место, меняем укрытия, но остаемся Хранителями Истин.

Пока она отвечала, из окна полуразрушенной башни послышался плач младенца.

– Мне пора, – тут же сказала Герда.

Кай заметил, что она машинально коснулась груди, затянутой в шкуру овна: видимо, пришло молоко. Конец зимы – не сезон для грудных детей,