Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

типа кузнечных, изогнутые миниатюрные ногтедеры, изощренно тонкие ножницы, стальные лезвия разных форм и размеров. У противоположной стены красовалось пыточное кресло с металлическими фиксаторами для приподнятых и раздвинутых ног. Рядом – несколько устрашающих агрегатов, назначение которых было игумену неизвестно; к ним крепились, змеясь по полу, металлические и хитиновые шнуры.

Кай попробовал сесть и в этот момент осознал, что одно из орудий пыток применили к нему. Из его локтевого сгиба, прямо из вены, торчала большая металлическая игла. Интересно, почему они втыкают иглы под кожу, а не под ногти, ведь под ногти куда больнее… От иглы к закрепленному на стене в плетеной корзинке эластичному пузырю тянулась лоснящаяся полупрозрачная гибкая трубка. И пузырь, и трубка были Каю смутно знакомы, напоминали о чем-то противоестественном, тошнотворном, но воспоминание ускользало, как обрывок кошмарного сна. Кай сморгнул набухшие от яркого света слезы и только тогда заметил, что из пузыря в полость трубки хищным жалом воткнут маленький хитиновый стержень с отверстием и из этого отверстия быстро капает мутная жидкость и течет по трубке прямо ему под кожу.

Кай схватился за трубку и дернул, и пальцы узнали то, чего не узнали глаза. Нет, он видел такие трубки и такой пузырь не во сне, а когда извлекал их из вскрытой, оттаявшей брюшной полости овна, найденного во льду. Кишки и желудок.

Металлическая игла вышла вместе с порцией крови и криком Кая:

– Спаси меня, Господи!

На крик прибежала Герда, и по пыточной тут же разлился ее манящий, дурманный запах.

– Что вы впрыснули мне под кожу – яд овна?!

– Тише, тише, не бойся… – Она погладила его по бритой голове, как ребенка. – Не трать понапрасну свои вопросы, их теперь осталось всего лишь два. Это просто лекарство, это не яд, у овнов нет яда. Я ввела тебе глюкозу, вулканические соли и другие полезные вещества: ты был истощен и потерял много крови. Твоя рана на животе не глубокая, внутренние органы не задеты, но она воспалилась и кровоточила. Я ее обработала и зашила. Я целительница, ты можешь мне доверять.

Ее голос его успокоил. Он звучал убаюкивающе и нежно – как если бы она пела колыбельную мурам.

– Знаешь, как говорят в Кальдере? «Кто доверился течной женщине, тот доверился дьяволу». – Кай усмехнулся. – Но я тебе верю.

– Ты был в Кальдере? – Герда насторожилась. – Мне казалось, безродные редко выбираются из Чистых Холмов.

– Нет, я не был в Кальдере, просто слышал пословицу. – Кай покраснел.

Как он мог так глупо проговориться? Это все из-за ее чертовой течки.

– Откуда у тебя эта рана, Иаков? – Голос Герды звучал напряженно.

Нужно было усыпить ее бдительность, придумать достоверно звучащую ложь, но все вымыслы, едва возникнув и не успев до конца оформиться, растворялись и лопались в призывном мареве ее запаха, как черные пузыри в котле выпариваемого ядовитого льда. Он решил, что ответит правду. Кусочек правды. «Кто пытается врать течной женщине, тот надеется обмануть дьявола». Так говорят в Кальдере.

– Я подрался с одним безродным, и он ударил меня ножом.

– Почему?

– Из-за женщины, – осторожно ответил Кай и, в сущности, опять не соврал.

Герда пристально посмотрела ему в глаза – игумен не отвел взгляд и даже не покраснел.

– Тебе нужно поесть, чтобы были силы на последние два вопроса, – сказала она уже мягче. – Ты вообще когда в последний раз ел теплую пищу?

– Я не помню, – честно признался Кай. – Больше недели назад. До того, как умер мой мур.

Она вышла и вскоре вернулась с блюдом и кружкой. В кружке было теплое молоко, а на блюде – нанизанные на шампур куски красно-бурого, волокнистого, ароматного, сочного мяса. Это не было мясо мура, и сочилось оно не гемолимфой, а непроваренной кровью.

Он хотел спросить, что это за пища, но Герда накрыла его губы своей рукой:

– Не трать вопросы. Это мясо и молоко самки овна. Я сама приготовила.

Запах женщины смешался с запахом самки овна, и игумен вкусил от плоти приготовленного женщиной монстра, и запил молоком, представляя, что это молоко женщины, и познал наслаждение, которое прежде никогда от пищи не получал.

– А теперь задавай последние два вопроса, – сказала Герда.

Кай кивнул и спросил:

– Вы действительно воскрешаете мертвых?

– Нет, – ответила она, явно разочарованная вопросом.

– Ты сказала, тебя извлекли на свет, вскрыв утробу твоей матери. – Кай покраснел, представив Герду обнаженной младеницей.

…скоро он увидит ее обнаженной…

…в пыточной…

…у нее на спине наверняка такое же пятно порчи, как у ее сестры Анны…

– Невозможно вскрыть женщине живот, не убив ее. Значит, вы воскрешаете мертвецов.

– Мы умеем разрезать человека, а потом зашить его так, чтобы он остался в живых. А еще мы без всякого разреза можем увидеть, что у человека внутри. – Она неопределенно кивнула на один из загадочных агрегатов. – Медицина, которую мы храним, развита лучше вашей.

– Это не называется медицина, – возразил Кай. – Это называется магия.

– Это медицина, которая была до Великой Нуклеарной Порчи, – убежденно сказала Герда. – У тебя остался один вопрос.

– До Великой Порчи был только Райский Сад. Не было ни людей, ни тем более медицины…

– Это твой последний вопрос или просто ценное мнение?

Кай задумался. Он планировал напоследок поинтересоваться причиной мора в Чистых Холмах. Просто для протокола. Чтобы сверить ее версию со своей. Ведь причину он уже прекрасно знал сам, это дело о ведьмовстве он раскрыл, так к чему тогда тратить на формальности свой самый последний вопрос?

– Что, по-твоему, представлял собой этот мир до Великой Порчи? – выпалил Кай.

– До Великой Порчи снег был белым и выпадал лишь зимой, а летом деревья и травы росли повсюду. До Великой Порчи жизнь текла медленней: люди умирали в сто лет, дети начинали ходить после года, а взрослели только в шестнадцать… – Герда говорила, не думая над словами, не запинаясь, явно повторяя давно заученный текст. – До Великой Порчи муры были крошечными и помещались в ладони. До Великой Порчи помимо муров на земле жили овны, пони и кони и еще коты, собаки и птицы, но нам, к сожалению, не удалось их сберечь… До Великой Порчи Господь наш Джи говорил из иконок с каждым, кто к нему обращался. До Великой Порчи люди жили в таких домах, – она кивком указала на полуразрушенную башню, вросшую в стену котлована. – До Великой Порчи людей было много, около восьми миллиардов…

– Это снова неправда! – перебил Кай. – Это невозможно, ты сама должна понимать! Столько людей не поместилось бы на Блаженных Островах никогда! Ни восемь миллиардов, ни восемь миллионов, ни