Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Альфредовна Старобинец

– Ты утверждаешь, что черной магии не существует, – сказал он, глядя на топтавшееся рядом с ними чудовище-пони, которое сегодня было взнуздано, оседлано и впряжено в тележку, точно рабочий мур. – Но ведь я лично использовал шкатулку с волшебной молнией, чтобы передать вам сигнал. И лично проходил по подземному коридору, освещенному ослепительными сияющими шарами. Если это не черная магия – тогда что же?

– Это электрия – древняя энергия невидимых, но могущественных частиц. Хранители истинной электрии умеют направлять эту энергию по металлическим нитям и использовать для разных целей. Например, для освещения или для связи на расстоянии. Раньше этой энергией был наполнен весь мир, теперь же она доступна только Сокрытым. Это был твой последний вопрос на сегодня, безродный Иаков.

– То, что ты описала, – и есть как раз черная магия, – возразил Кай. – Значит, свой третий вопрос я потратил зря по твоей вине. Дай мне возможность задать еще один вопрос, Герда.

Она задумчиво и как-то при этом оценивающе уставилась на него этими своими дерзкими живыми глазами, а потом, к его удивлению, согласилась:

– Пожалуй, ты прав. Электрию можно счесть магией. Задай мне еще один вопрос, если хочешь.

– Каковы численность и состав Сокрытого народа?

– Когда-то в Чистых Холмах нас было довольно много, но теперь осталось лишь шестеро, – ответила Герда. – У нас есть Хранитель Электрии, Хранитель Живых Грибов, Хранительница Стада, Хранитель Точных Наук; я – Хранительница Медицины, а моя дочь, когда подрастет, будет Хранительницей Чудотворной Иконы. Предыдущий Хранитель Иконы умер, у Сокрытого народа знания передаются от самого старого к самому молодому, но моя малышка еще совсем неразумна, поэтому Икона временно у меня. Но хранить одновременно и Медицину и Икону – это неправильно. Так что, если ты присоединишься к Сокрытым, то станешь Хранителем Чудотворной Иконы и тебе откроется истинный лик Того, Кто Знает Ответы на Все Вопросы.

И вновь, как и накануне, из крепости донесся до них младенческий плач: по-видимому, это было привычное время кормления.

Однако на этот раз Герда сказала Каю:

– Я сейчас покормлю дочку, а потом покатаю ее на Обси, она от этого засыпает. Если хочешь, ты можешь проехаться вместе с нами.

Не дожидаясь его ответа, она скрылась в крепости, а спустя четверть часа явилась с малышкой месяцев двух и погрузила ее в тележку. Девочка неуверенно встала на четвереньки и с любопытством уставилась на Кая заплаканными, цвета дождливого неба, глазами.

Кай хотел спросить, откуда у Герды ребенок такого возраста не в сезон – летним детям сейчас полгода, они уже умеют ходить, – но вопросы его на сегодня закончились, поэтому он просто осенил себя яблочным кругом.

Герда засмеялась, потом сказала:

– Не бойся мою малышку, она не отродье дьявола. Просто мой цикл не синхронизирован с циклом женщин Чистых Холмов. Мои течки приходят в другое время. И между прочим, чаще одного раза в год.

Теперь, когда Герда это произнесла, Кай вдруг почуял, что течка у нее как раз назревает, и ноюще-призывный запах готовой к совокуплению плоти уже вкрадчиво разливается вокруг нее в воздухе.

…ведьма течет, когда хочет…

Она легко вскочила в седло и обернулась к нему:

– Залезай, Иаков, чего стоишь? Садись позади, держись за меня.

Кай хотел отказаться от прогулки на монстре, укравшем имя и цвет у его покойного мура, но вместо этого почему-то покорно взгромоздился ему на спину. Пони тут же тронулся, шатко переваливаясь из стороны в сторону, и, залившись краской, Кай положил руки Герде за талию, чтобы не упасть из седла.

– Давай быстрей, мальчик!

Герда слегка пришпорила монстра, и он пустился в галоп с удивительной для четырехногого существа ловкостью.

– Пони, как и муры, развивают большую скорость, – будто прочитав мысли Кая, сказала Герда. – Но через метаморфоз не проходят, и сезона лета у них не бывает… Мне жалко крылатых муров, – добавила она, помолчав. – Особенно нерожавшую королеву-нимфу, на которой летает Блаженная королева. Это жестоко – заковывать нимфу в шоры, не давать ей отгрызть себе крылья, ведь это ее инстинкт! Ей хочется сбросить крылья и дать потомство…

Они проехали по дну котлована восемь кругов, и, обнимая Герду, Кай осознал, что Анна, ее двойняшка, была всего лишь предтечей. Лишь обещанием, предзнаменованием этой женщины, которую он – впервые в жизни – по-настоящему вожделел. Вдыхая запах ее волос, он с изумлением и какой-то пугающей отстраненностью – как если бы душа наблюдала за телом со стороны – отметил, как в нем растет и набухает желание, совсем иное, чем вызывала в нем Анна. Без всякой примеси отвращения, принуждения или жалости. Без всякой необходимости искупать эту женщину в чистой воде, прежде чем к ней прикоснуться.

На девятом круге малышка заснула.

– Стой, мальчик, – ласково сказала Герда чудовищу, слегка натянула поводья, и пони остановился. Она не пользовалась кнутом.

Кай выбрался из седла, погладил монстра по волосам – желая, но не смея погладить не его, а наездницу, – и двинулся восвояси по подземному коридору, освещенному энергией крошечных, но могущественных существ, заточенных в металлических нитях.

40

В пятницу, когда игумен пришел, чтобы задать последние три вопроса, течка у Герды была в разгаре. Кай почуял ее запах еще под землей. Еще до того, как выбрался в котлован из освещенного коридора.

…ведьма течет, когда хочет…

Ее запах был так силен, что почти заглушил изводившую его весь день боль. Рана ныла, как ноет и свербит больной зуб – словно там, в пропоротом ножом животе, ухмылялась гнилая, больная пасть.

Из-за ведьминой течки и собственной раны игумену было трудно сосредоточиться на вопросах. Он их вроде бы подготовил заранее, но они кружились в мозгу, как три мура, угодившие в смертельную карусель.

– Что с тобой, Иаков? – Герда смотрела на его плащ.

Игумен опустил голову. На животе по власянице талым темным пятном расползалась кровь. Он перевел взгляд на Герду, но пятно никуда не делось – перед глазами все было багрово-темным, как будто теперь кроме крови он ничего не мог видеть. В ушах послышался шум прибоя, карусель завертелась быстрее, и Кай, покачнувшись, упал с нее на дно багрового моря, где не было ни души.

* * *

Он очнулся, лежа на спине на жесткой кушетке. Он был без власяницы, живот забинтован чистой полоской ткани. Колдовские сияющие шары, прикрепленные к потолку, слепили глаза. Помещение напоминало дознавательную камеру Инквизиции, полную пыточных инструментов: жмурясь от яркого света, Кай разглядел большие клещи