Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Он решил надавить. Взять на понт.

Я не стал злиться. Я просто шагнул к нему вплотную, сократив дистанцию. После этого я выпустил наружу микроскопическую каплю давящей яри. Большего не надо было. Всё-таки мы союзники.

— Знаете, Кирилл Матвеевич, — произнес я тихо. — Я очень ценю нашу дружбу с Михаилом. И очень уважаю вас как декана. Но я бы крайне настоятельно не рекомендовал вам пытаться кинуть меня на этом патенте. Мне сейчас хватает проблем с Мезинцевыми. Я бы очень не хотел заносить еще один уважаемый род в когорту своих кровных противников. Поверьте, враг из меня получается гораздо худший, чем партнер по бизнесу.

В лаборатории повисла мертвая тишина. Ученые старались слиться со стенами.

Морозов-старший смотрел на меня долгих пять секунд. В его глазах боролись гордость аристократа и холодный расчет бизнесмена. Расчет, слава богам, победил.

Внезапно лицо главы Тайного Дознания расслабилось, напряжение спало, и он громогласно, искренне рассмеялся, запрокинув голову.

— Аха-ха-ха! Ай да Ярославский! Ай да сукин сын! — он с размаху хлопнул меня по плечу так, что я едва не выронил папку. — Хватка у тебя, парень, волчья! Весь в отца!

Он широко улыбнулся и протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь.

— Согласен! С тобой дьявольски приятно иметь дело, Елисей. С моей стороны никакой спешки. Читай, изучай, вноси правки. Запустим всё по-честному, как партнеры. Но если ты вдруг… нечаянно… умрёшь на Арене, то…

Я чуть поколебался, глядя на его протянутую руку. Старый интриган. Попытался проглотить меня, подавился, и теперь делает вид, что мы просто мило пошутили.

Но бизнес есть бизнес. А союзник в виде Морозовых мне сейчас нужен не меньше, чем я ему.

— Я не умру! Могу пообещать! — я улыбнулся в ответ и крепко пожал его руку.

Глава 20

Время до Суда чести пронеслось незаметно, прямо как выходные. Вот, кажется, только проснулся в выходной день, а уже надо засыпать, чтобы утром снова тащиться на работу. Конечно, меня за это время старались поднатаскать на грядущий бой, но… Уроки с живицей давались тяжеловато.

Я помнил ведарские техники, но вот управлять с текущей внутри тела магической энергией пока было трудновато. Хорошо ещё, что научился делать «Огненный Клинок». Уж он-то выходил у меня великолепно. В один момент даже показалось, что это нож помогал мне с этой техникой. Как будто он сам хотел вознестись над Ареной в горделивом победном жесте.

С другими же техниками пока получалось не очень. Вместо «Огненного Дыхания» у меня получился… Огненный Пук! Да-да, именно так и назвал его Яромир, когда увидел мою жалкую попытку выдавить из себя огненный шквал. Получился этакий огненный выдох на полметра, который слегка опалил чёлку и на этом его разрушительные свойства закончились.

И это была ещё лучшая попытка! Другие вообще не увенчались успехом.

Отец ничем не выдавал своего волнения. Он всем своим видом показывал, что верит в меня. И что не будет никакого иного исхода поединка, кроме моего выигрыша. Ну что же, не стоило его подводить!

Яромир подбадривал, говорил, что против меня выпустят какого-нибудь слабака, которого щелбаном можно свалить. Но я-то знал — кто против меня выйдет. И расслабляться было нельзя.

Кстати, если говорить про того, кого хочет выставить Мезинцев, то с этим бойцом что-то было неладно. Я попытался навести тихонечко справки о том, кого называли Голиафом и выяснилось, что он участвовал в боях против вторжения Опасных земель. Был покалечен на Рубеже так, что ему перекрыло внутренние каналы живицы. Лекари только разводили руками, когда пытались реанимировать его способности.

А ведь он был на ранге «Воин»! Да уж, после Воина спуститься до начального ранга и не иметь возможности продвинуться дальше… Это как резко, в один момент, лишиться правой руки и знать, что никакой протез её не заменит. Однако, он стал укреплять своё тело и добился значительных результатов.

Я видел, каких результатов он добился! И меня эти результаты откровенно напрягали!

Конечно, я знаю, что большие шкафы громко падают, однако, такой шкаф ещё нужно уронить. А заодно не попасть под него, в момент падения!

А что касается слова «неладно», то я заметил, что много информации о Голиафе засекречено. То есть попытки узнать про его ранний возраст или те места, где он обучался, ни к чему не приводили. Как будто кто-то специально закрывал личную информацию, которая могла бы мне пригодиться.

Такой вот здоровенный, быстрый и смертоносный человек-загадка от Мезинцева. И стальная челюсть ни хрена не добавляла к этой его загадочности лишнего шарма!

Ладно, буду надеяться на свой богатый боевой опыт прошлого и чуточку опираться на бедный боевой опыт настоящего. В любом случае — отступать некуда. Позади Москва, как сказали бы в моём мире!

И вот настал тот день, когда мне нужно было выходить на бой. С вечера я выгнал всех из комнаты и попросил Гордея поставить кого-нибудь на дверях, чтобы стрелял без предупреждения по всем, кто вознамерится потревожить мой сон. Он выполнил поручение, и я впервые за много дней нормально выспался.

Завтрак прошёл в лёгкой обстановке. Отец шутил, Яромир тоже валял дурака — все настраивали меня на нужный лад. А что? Если загрузишь человека перед боем, то он и на бой выйдет загруженный. А мне надо выбросить все лишние мысли из головы, собраться и сконцентрироваться только на битве.

И вот спустя небольшой отрезок времени, я оказался в раздевалке Императорской Арены. Пройдя все проверки и осмотры, я легонько подпрыгивал на месте, разминая и разогревая мышцы.

До выхода оставалось меньше пяти минут. Рядом изображали активную деятельность медики и обслуживающий персонал. На самом деле по большей части следили, чтобы я не принял чего недозволенного и не усилил тем самым себя.

Ну да пусть себе следят. Я уже предпринял меры ещё перед выездом, когда вылил зелье в небольшую пластиковую пилюлю. Её привязал на тончайшую, но очень прочную нить и зацепил за коренной зуб. Сама пилюля была удачно проглочена и ждала своего звёздного часа.

Гул Императорской Арены проникал даже сквозь толстые бетонные стены подтрибунного помещения, отдаваясь легкой вибрацией в подошвах моих ботинок. Звук был похож на рокот океана перед штормом. Тысячи аристократов, гвардейцев, студентов Академии и просто зевак собрались сегодня, чтобы посмотреть на кровь.

— Елисей-сан, — раздался тихий, почти невесомый голос.

В дверях стояла Мизуки. В руках она бережно