Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

— Льстецов у меня хватает, так что не утруждайте себя, — поднял руку Морозов. — Пускать в свою лабораторию чужака, пусть и друга моего сына, без присмотра — это не в моих правилах. Я был вынужден приглядывать за вами через скрытые камеры. Исключительно из соображений безопасности, чтобы вы не взлетели на воздух вместе с моим домом. Ну и… грешен. Мой научный интерес взял верх. Как только вы ушли, я приказал своим химикам собрать по крупицам остатки с ваших колб, проанализировать записи камер и в точности повторить ваш опыт.

— И как успехи? Оправдал я звание юного химика? — я лениво сунул руки в карманы.

Морозов не ответил. Вместо этого он достал из соседней, маленькой переноски пятую белую крысу. Взял со стола пипетку с той самой, до боли знакомой золотистой жидкостью. Моим зельем?

Он аккуратно разжал крысе пасть и капнул туда ровно одну маленькую золотую каплю.

Затем он открыл шлюз большой стеклянной клетки и забросил подопытную внутрь, к четырем агрессивным товаркам. Люк тут же захлопнулся.

Я подошел ближе к стеклу.

Сначала не происходило ровным счетом ничего. Новая крыса сидела в центре клетки, ошарашенно потирая мордочку лапками. Четыре местные обитательницы тоже не обращали на неё особого внимания, продолжая свои крысиные разборки.

Минута. Две. Три.

— Ждем, — тихо сказал Морозов, глядя на секундомер в руке. — Ровно три минуты на ассимиляцию.

И тут началось.

По истечении третьей минуты шерсть на «нашей» крысе вдруг встала дыбом. От её крошечного тельца начало исходить легкое, пульсирующее золотистое свечение.

Четыре агрессивные товарки как будто мгновенно почуяли чужака. Они злобно ощетинились, запищали и со всех четырех сторон синхронно бросились на золотистую крысу, явно намереваясь порвать её на куски.

А дальше мои глаза едва смогли уловить происходящее. Крыса с зельем превратилась в золотистую, размытую молнию.

Вжииих! Вот это скорость, ядрёна медь!

Она была то слева, то справа, то отталкивалась от стеклянного потолка клетки, то проскальзывала под брюхом нападающих. Скорость была такой чудовищной, что обычные крысы лупили зубами по пустому месту, врезались друг в друга. Золотая фурия двигалась по немыслимым траекториям.

Короткий прыжок, укус в шею одной — труп. Отскок, удар задними лапами в висок другой — перелом шеи.

Это была идеальная, хладнокровная бойня на суперскоростях.

Меньше чем через пять секунд все четыре крупные крысы валялись на дне клетки бездыханными тушками.

А золотистая победительница, тяжело дыша, спокойно отошла в самый дальний угол террариума, свернулась в маленький пушистый клубочек, закрыла глаза и моментально уснула богатырским сном. Свечение вокруг неё плавно погасло.

Кирилл Матвеевич медленно повернул ко мне лицо.

— Ну и как? Впечатляет? — он посмотрел мне прямо в глаза, и его голос стал жестким, без малейших следов иронии. — А теперь ответь мне прямо, Елисей. Тебе действительно нужен этот эликсир для Суда чести?

Я еще раз посмотрел на мирно спящую крысу, спасшую себе жизнь ценой тотального истощения. Вздохнул и потёр подбородок.

— Нужен, Кирилл Матвеевич, — я криво усмехнулся. — Против того перекачанного химией и некротикой чудовища, которое мне хочет выставить Мезинцев на Арену… этот эликсир мне чертовски нужен. Я не могу вам сказать — откуда я взял информацию о противнике, но… Она правдива на все сто. Там будет долбаный танк из плоти. Мне понадобится вся скорость и вся мощь, которую я только смогу из себя выжать.

Морозов-старший понимающе кивнул. Он тоже прекрасно понимал, что Мезинцев вряд ли будет играть честно.

— Я так и думал. Но дело даже не в твоей дуэли, Елисей, — декан Дознания оперся обеими руками о стол, нависнув надо мной. В его глазах горел огонь фанатичного бизнесмена и патриота одновременно. — Ты хоть понимаешь, ЧТО ты создал? Этот эликсир… прямо чудо! Это же революция! Он может здорово, просто невероятно помочь в борьбе с монстрами Опасных земель! Временное, колоссальное усиление физических параметров даже для обычных людей, не одаренных сильной живицей! Но…

Он сделал многозначительную паузу.

— Его надо немедленно запатентовать и взять под жесткий, абсолютный контроль. Под своё начало. Чтобы рецепт не украли конкуренты или, не дай боги, враги Империи.

— Ах, вот оно что, — я понимающе закивал, складывая в голове пазл. — Так в связи с этим и связано такое дикое увеличение вооруженных людей на вашей территории? Боитесь промышленного шпионажа?

— Именно! — Морозов ударил кулаком по ладони. — Временное усиление обычных людей — это же такая золотая жила! Это государственные контракты, это перевооружение армии на Рубеже! И если ты сейчас подпишешь бумаги о совместном производстве, то мы с тобой не только сможем здорово помочь людям на передовой, но и… скажем так, ты сможешь неплохо подзаработать на карманные расходы. И поверь мне, Елисей, это будут весьма и весьма ощутимые карманные расходы. Суммы с шестью, а то и девятью нулями.

Я усмехнулся про себя. Хитрый лис. Понял, что в руках оказалась курица, несущая золотые яйца, и решил сразу взять быка за рога, пока я не очухался и не ушел к конкурентам.

— Звучит заманчиво, Кирилл Матвеевич. Очень заманчиво, — я невозмутимо посмотрел на него. — Но давайте расставим точки над «ё». Подобное зелье необходимо обнародовать и запускать в производство только после того, как пройдет мой Суд чести. Если это всплывет сейчас, меня дисквалифицируют или обвинят в использовании допинга. А мне нужна победа.

Морозов закивал в ответ.

— Разумеется! Именно так всё и будет. Полная секретность до твоего триумфа. А потом — мы ворвёмся на военный рынок!

Секретарь Морозова уже услужливо протягивал мне пухлую папку с гербовой бумагой. Договоры, патенты, доли. Всё подготовили заранее.

— Отличный подход, — я взял папку в руки, взвесил её и… сунул себе под мышку. — Я возьму эти бумаги с собой. Дома, в тихой обстановке, вдумчиво их прочитаю, посоветуюсь с юристами рода Ярославских, и потом мы всё согласуем. Спешка в таких миллионных делах нужна только при ловле блох.

Лицо Кирилла Матвеевича слегка вытянулось. Он явно рассчитывал, что восемнадцатилетний пацан, ослепленный нулями в контракте, подпишет всё не глядя прямо на верхушке стеклянной клетки.

— Елисей… — Морозов прищурился, и его голос приобрел легкий, едва уловимый оттенок льда. — Ты же понимаешь, что мои химики уже разложили твой рецепт на атомы. Я, в принципе, могу запустить производство этого зелья и без твоего формального