Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Я пыхтел, матерился, обливался потом, чувствуя, как мои недавно сросшиеся ребра ноют от дикого напряжения. Мой семидесятилетний опыт ведаря протестовал против такого бессмысленного насилия над организмом, но тело восемнадцатилетнего парня, подгоняемое злостью и мужицким азартом, справлялось.

— Чего скис, аристократ? — ржал Всеволод, повиснув вниз головой на гимнастических кольцах. — Моя бабка по материнской линии гнется лучше, а у нее, между прочим, радикулит! Давай, давай, работай тазом! Мезинцевский боец тебя жалеть не будет!

После получаса этой «лёгкой разминки», от которой у меня легкие реально пытались пару раз выплюнуться наружу, а майку можно было выжимать, Яромир звонко хлопнул в ладоши. Звук эхом разнесся по залу.

— Отлично. Физуху разогрели. Теперь переходим к водным… то есть к огненным процедурам, — хищно улыбнулся он, стирая пот со лба полотенцем. — Смотри и учись, салага. Покажу тебе, как работает истинная мощь Рода Ярославских.

Сначала он продемонстрировал «Огненное дыхание». Это была классическая, но невероятно сложная техника для прокачанного бойца. Суть в том, что живица концентрируется, уплотняется и превращается в чистый огонь прямо внутри человека — где-то в районе солнечного сплетения. А затем, повинуясь воле бойца, с диким ревом выдыхается изо рта, словно из сопла мощного огнемета.

Ярик встал в стойку, закрыл глаза. Воздух вокруг него ощутимо нагрелся, запахло озоном и паленой пылью. Он набрал полную грудь воздуха, его грудная клетка расширилась. В один миг он выплюнул такую сферу бушующего, ослепительно-белого пламени, что бронированные тренировочные манекены в конце зала пошатнулись и оплыли. Волна сухого жара ударила мне в лицо, заставив отшатнуться.

При желании, как пояснил брат, отдуваясь, это можно было оформить и как продолжительный поток огня, работая натуральным драконом, сжигая целые отряды противника. Мощность атаки жестко регулировалась количеством накопленной живицы.

Выпущенный огненный шар поглощал противника целиком, и на поверхности земли оставался только оплавленный, светящийся кратер. Противника могло сжечь в один миг, если он не будет использовать Кольчугу Души.

Зрелище было эпичным, внушающим первобытный трепет, но был и существенный минус — техника настолько ресурсозатратная и так бьет по внутренним каналам, что после неё бойцу требовалось пару минут посидеть на попе ровно, отдуваясь, жадно глотая воздух и восстанавливая пересушенные энергоканалы.

Яромир сейчас как раз тяжело дышал, опершись руками о колени.

Всеволод и Борис, не желая оставаться в стороне, тоже решили выпендриться и показали свои родовые фишки. Но у них вся магия была жестко замешана на агрессивном растениеводстве.

Повинуясь плавным пассам их рук, из стыков татами с мерзким хрустом вырывались шипастые, толстые как корабельные канаты плети, способные переломить закованному в броню человеку позвоночник. Они хлестали в разные стороны и могли здорово повредить кого-либо из нас, но мы благоразумно оставались в стороне.

В воздух взвивались ядовитые споры, от которых несло сладковатым запахом гнили и тропических цветов. Для рода Ярославских, с нашим-то пироманским, сжигающим всё дотла уклоном, это было мало применимо. Но познавательно, это да.

— Ну не буду же я во время смертельного боя на арене ромашки сажать и противнику букетики дарить, в самом деле! — саркастично заметил я, отмахиваясь от зеленоватой пыльцы.

Близнецы лишь обиженно фыркнули. Они-то хотели как лучше. Пусть и получилось как всегда.

Мы решили сделать паузу и уселись на маты, прислонившись спинами к зеркальной стене, чтобы хоть немного перевести дух. Яромир вытер пот со лба, сделал большой глоток из бутылки с водой и серьезно, без тени улыбки, спросил:

— Так, Еля, давай колись. Хватит темнить. Какое оружие ты будешь использовать на дуэли против гориллы Мезинцевых? Длинный меч? Саблю? Секиру? Давай спустимся в хранилище и подберем тебе нормальный тяжелый клинок из оружейной отца.

— Я использую свой боевой нож, — совершенно спокойно ответил я, похлопав себя по бедру, где обычно висели ножны с Божественным Танто.

Яромир поперхнулся водой и закашлялся. Он выкатил на меня глаза, скривился так, будто съел лимон целиком, не снимая кожуры, покачал головой и с нескрываемым, глубочайшим сожалением тяжело вздохнул. Рязанцевы тоже сочувственно переглянулись, Борис даже покрутил пальцем у виска.

Ярик-то, видимо, наивно предполагал, что я, по меньшей мере, выйду на арену с крупнокалиберным артефактным пистолетом, заряженным под завязку моей новой живицей. Слава о моей феноменальной, снайперской стрельбе на уроке суровой Михотовой уже разнеслась по всем углам и кулуарам Академии, обрастая самыми невероятными подробностями.

— Нож… Блин, Елисей, ты в своем уме? Идти на перестрелку с зубочисткой! Пройти с ножичком против бойца засранца — это чистое самоубийство, — проворчал брат, устало потирая переносицу. — Но раз уж ты такой упертый баран и будешь до последнего полагаться на эту железяку, то выбора у нас нет. Тебе кровь из носу следует изучить технику «Огненного Клинка». Иначе от тебя даже мокрого места не останется.

— Это еще что за джедайские фокусы? — заинтересовался я, слегка подавшись вперед. Звучало весьма многообещающе.

— Очень полезная и смертоносная штука, — Ярик с кряхтением поднялся, подошел к стойке с оружием и взял тяжелый тренировочный тесак. — Смотри внимательно. Пользователь сначала обрамляет свой клинок плотным, концентрированным слоем живицы, раскаляя металл добела. А затем резко, с полным вложением корпуса, режет им воздух в направлении желаемого противника. В результате с лезвия срываются и летят вперед на огромной скорости обширные дуги из интенсивного пламени, которые в точности повторяют траекторию твоего взмаха. Режет плоть и жжет до костей одновременно! Идеально для средней дистанции. Для дальней мало подходит, но Императорская Арена и не рассчитана на дальний бой.

Он продемонстрировал: глубокий вдох, провёл свободной рукой по лезвию и тесак в его руке окутался языками пламени. Резкий взмах — и с лезвия с пронзительным шипением сорвался ослепительно яркий огненный полумесяц. Он пролетел через весь зал и впечатался в противоположную стену, оставив на ней глубокую, оплавленную черную борозду. От стены густо повалил сизый дым.

Я невольно присвистнул. А техника-то — мое почтение. Если наложить это на исключительную остроту Божественного Танто…

— У опытных бойцов ранга Витязь получается метнуть пять или шесть таких дуг подряд в доли секунды, устраивая настоящую огненную мясорубку, из которой никто не выходит живым, — наставительно поднял палец брат, гордо глядя на дымящуюся стену. — А вот зеленые бойцы ранга Отрок, могут выжать из себя только одну, максимум две дуги, да и те слабенькие. Но поверь