Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

Ядрёна медь! Челюсти свело так, что аж зубы клацнули!

Дыхание сперло, сердце сделало сумасшедший кульбит и забилось где-то в горле. Вода залила глаза, растеклась по груди, заставляя мышцы рефлекторно сжиматься от собачьего холода.

Вот тут планка у меня окончательно и бесповоротно упала. Я подскочил на месте, отплевываясь от ледяной воды, готовый голыми руками вырвать кадыки всем троим и засунуть их им же в… В общем, убить быстро и с особым цинизмом.

Но хрен там плавал!

Мои лодыжки внезапно спеленали толстые, жесткие корни, которые, мать их за ногу, с мерзким скрипом прорвались прямо сквозь дорогой дубовый паркет, пущенные деревянной ножкой кровати! А с резного подголовника, как живые анаконды, сорвались две зеленые, покрытые шипами лозы и живенько, с профессионализмом заправского бандажника, стянули мне запястья за спиной.

Две девахи — те самые горничные, которые весьма продуктивно ночевали со мной этой ночью, моментально оценили масштаб трагедии. Они синхронно взвизгнули, натягивая на себя одеяло, затем подхватили разбросанные шмотки и благоразумно порскнули за дверь с грацией испуганных ланей, сверкая аппетитными голыми попками.

Всеволод проводил их маслянистым взглядом, цокнул языком, подмигнул ржущему Яромиру и с ухмылочкой поинтересовался:

— Слышь, Ярик, а как вон та, рыженькая, в постели? Огонь, пламя страсти, или так, тлеющие сырые угли? А то у нее глазищи такие… с огоньком.

Я дёрнулся, но опять без толку. Корни и лоза держала крепко.

— Сволочи! А ну отпустите!

— Ага, сейчас, только шнурки завяжем, — последовал ответ.

Растениеводы хреновы! Новая попытка подёргаться не принесла ровным счётом никаких результатов.

— Отпустите, я сказал! Засранцы! Всех убью — один останусь!

Рязанцевы скалились, контролируя свои флористические фокусы. От их подрагивающих пальцев исходило едва заметное изумрудное свечение. Мне оставалось только бессильно дергаться, стискивая зубы, показывать им язык и отчаянно пытаться плюнуть хотя бы одному из этой троицы точно в глаз. Увы, не долетело. Снайпер из меня спросонья оказался так себе, плевок обидно шлепнулся на ковер.

— Остынь, братуха! — заржал Яромир, утирая выступившие от смеха слезы и глядя на мои попытки изобразить взбешенную гусеницу. — У тебя через неделю Суд чести! Тебе нужна нормальная, жесткая боевая подготовка, а не возня в перинах с девками! Мы пришли делать из тебя идеальную машину для убийства!

— Я вас сейчас в удобрения превращу, агрономы недоделанные! — прорычал я и послал их по всем известному, древнему и очень эротическому маршруту, пообещав попутно засунуть эти самые лозы им в самые неожиданные места.

Они не обиделись. А чего им обижаться? Они просто дёрнули пальцами и меня здорово так приложило о пол. Путы не ослабели, но теперь они перестали держать меня в воздухе. Я валялся спелёнатый, как буйнопомешанный в лазарете. Более того, эти отбитые садисты просто потащили меня, связанного по рукам и ногам, прямо по полу в сторону выхода.

Ковер безжалостно натирал спину, я матерился сквозь зубы, обещая им страшные кары. На шум из кухни прискакала Матрёшка. Увидев, как барина, с которого до сих пор капала вода, волокут ногами вперед два хихикающих лба, она запричитала, всплеснула руками, роняя кухонное полотенце, и попыталась броситься на амбразуру, словно грудью на пулеметный дот.

— Да что ж вы творите, ироды окаянные! — завопила она так, что зазвенели хрустальные бра на стенах. — Елисея Святославовича, кровиночку нашу, умучить удумали⁈ Да я батюшке вашему пожалуюсь! Да я вас ухватом…!

Яромир даже не остановился. Он просто повернул голову в её сторону. Его глаза на секунду полыхнули золотистым огнем живицы, и он так рявкнул на неё, подкрепив голос такой мощной волной яри, что девка едва не описалась прямо на месте.

— Брысь на кухню, женщина! Мужики работают!

От этого грозного, нечеловеческого рыка, в котором сплелась мощь векового боярского рода и грубая магия, бедную Матрёшку в буквальном смысле сдуло!

Воздушная волна ударила её в фартук, вынесла в коридор, оторвав от пола сантиметров на десять, и завертела по ковровой дорожке прямиком в сторону кухни, словно пустой фантик от конфеты на осеннем ветру. Её испуганный писк оборвался где-то в районе кухонных дверей.

А меня, как мешок с картошкой, потянули дальше, в сторону просторного спортивного зала особняка.

Там, собственно, на татами, заботливо застеленном каким-то сверхпрочным амортизирующим материалом, и начался мой персональный субботний ад.

Корни с тихим шуршанием рассыпались в труху, освобождая мои затекшие конечности. Я поднялся, растирая красные полосы на запястьях, и уже хотел было высказать брату всё, что думаю о его садистских методах пробуждения, но Яромир безапелляционно меня перебил:

— Так, салага. Слушай сюда. Мы будем гонять тебя до тех пор, пока ты не начнешь плеваться легкими, а потом мы заставим тебя эти легкие проглотить и продолжить. Не смей от нас отставать, понял?

— Да понял! Можно же было и по-обычному объяснить. На хрена пол заливать, одежду и прочее?

— А чтобы с самого утра тебя ввести в рабочее состояние! Помогло же? Или ты собирался сначала принять ванну? Выпить чашечку кофе? — хохотнул Борис.

Это у него получилось так похоже на актёра Миронова, что я даже поднял бровь.

— Ну и хорошо! Давай, на разминку становись!

А потом три этих долбанутых энерджайзера начали такое вытворять, что у меня глаза на лоб полезли.

Нет, я, конечно, подозревал, что мой брат крутой, сильный, раскачанный до предела живицей и всё такое, но… Отжиматься вверх ногами, стоя на одном лишь мизинце левой руки, при этом балансируя и не сбивая дыхание — это по меньшей мере было круто.

А при том он ещё травил бородатые анекдоты про магов иллюзий и бордель! Это был просто взрыв башки!

Остальные от него не отставали. Вскоре пот катился с них градом, мышцы бугрились, а они даже не сбивали дыхание.

И это, как оказалось, было самое меньшее, что они могли показать на разминке.

— Ну давай, Еля, не сачкуй! — подкалывал Борис, делая идеальное сальто назад с места и приземляясь на одну ногу. — Ты ж у нас герой Балашихи! Или ты только перед девками фонтанировать могёшь? А ну, давай, планочку на кулаках, время пошло!

Они гнулись, прыгали под потолок, отталкиваясь от стен, и крутились так, будто в их телах вообще не было костей, одни только смазанные маслом шарниры и резина.

Гуттаперчевые придурки!

Индийские йоги в полном составе удавились бы от черной зависти на своих ковриках, глядя на