Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

— Решено! Дабы искупить сей грех, мне тоже следует отправиться в Страну Вечных Лугов следом за своими детками! Бин Чонь, Со Ра, Линь Вэй, Лу Шень, Бай Джу, папочка скоро будет!

— Уоу, не так быстро! — вскочил я за ним следом, уже понимая, к чему всё идёт.

Нет, воссоединение с семьёй — это, конечно, хорошо. Но ведь если этот здоровяк вдруг возьмёт да наложит на себя руки, то мне потом из этого леса уже не выбраться. Я и раньше-то не знал, куда идти, а уж после того как Большая Белая Обезьяна привёл нас в глубь лесного массива, поближе к своей пещере, — ситуация лишь усугубилась!

— Не нужно меня останавливать, брат Чень, — покачал белоснежной гривой этот доморощенный суицидник. — Я чувствую, что потерял смысл своего бытия, словно у меня больше нет будущего, а прошлое обратилось в пыль…

— Погоди, погоди! — вскочил я, попутно загораживая собой проход из пещеры (а то потом ищи одного неуравновешенного бабуина посреди незнакомых джунглей). — Давай-ка без резких движений! Может, по мне и не скажешь, но я как-то изучал труды одного великого Мудреца, и то, что ты описываешь, — это классический пример кризиса среднего… э-э… тысячелетия! Поэтому самоубийство — это не выход!

— И как звали того мудреца? — с явным скепсисом оглядел меня Духовный Зверь, словно сомневаясь в том, а умею ли я вообще читать.

— Фу Рей Ду… — ляпнул я первое всплывшее в голове имя.

— Никогда о таком не слышал, — скепсис в глазах Большой Белой Обезьяны лишь усилился.

— Он известен в узких кругах, — попытался я хоть как-то вырулить наш разговор в нужное русло, но дотошный любитель бананов не дал мне этого сделать.

— И что же он такого мудрого сказал? — подозрительно сощурился Духовный Зверь.

— «Когда энергия Весенних Вод не находит выхода в русло Супружеского Ложа, она поднимается к макушке и превращается в дым поэзии или в глину скульптуры. Потому великий воин прежде пишет стихи, а потом достаёт свой нефритовый меч. Или наоборот — но это уже вопрос дисциплины ци…»

На мгновение в пещере повисла тишина. Большая Белая Обезьяна, судя по её одухотворённой морде, пыталась осознать смысл сказанных мной слов. Я же в это время тайно радовался тому, что когда-то подкладывал томик очерков дядюшки Фрейда под поясницу во время жима лёжа. Ну и, само собой, почитывал его в перерывах между подходами — куда же без этого.

— Какой глубокий смысл… — задумчиво покачал головой Большая Белая Обезьяна.

Ага, глубокий — настолько, что я уже и позабыл, что за ересь только что вылетела из моего рта. Даже удивительно, как нечто подобное могло родиться у меня в голове.

Однако сейчас это не главное. Разбираться со своими внутренними тараканами буду потом. Тем более что есть задача и поважнее. Например, спасти одного не в меру впечатлительного бабуина от весьма скоропостижной кончины.

— Нам срочно нужен курс арт-терапии! — с неподдельным воодушевлением воскликнул я, чтобы хоть как-то отвлечь Духовного Зверя от пораженческих мыслей.

— Арт… чего? — захлопал тот глазами.

— Тайное искусство успокоения разума, — с умным видом произнёс я, не забыв при этом важно воздеть указательный палец к потолку. — А теперь слушай меня. Видишь ту кучу грязи? Обмакни в неё свои пальцы и вырази свои чувства в виде рисунка на стене…

— Боюсь, это плохая идея, брат Чень, — отчего-то смутился хозяин пещеры.

— И почему же? Неужто ты всё ещё сомневаешься в словах Мудреца Фу Рей Ду?

— Нет. Просто это не грязь…

— Оу… Ну тогда, пожалуй, пропустим этап с наскальной живописью и сразу перейдём к выплёску негативных эмоций. Думаю, с этим ты легко справишься, — наскоро оглядевшись, указал я пальцем на скопление громоздких камней у дальней стены. — Представь, что один из этих валунов — голова предателя Фу Ли. Представил? А теперь вмажь по ней!

Большая Белая Обезьяна послушно приблизился к валуну и столь же беспрекословно занёс кулак над головой.

А вот дальше всё как-то застопорилось.

— Брат Чень, а нам обязательно этим заниматься? — неуверенно посмотрел он на меня, явно не решаясь выплеснуть всю свою обиду на ни в чём неповинный валун.

— Обязательно! — чуть повысил я голос.

Большая Белая Обезьяна в ответ лишь тяжко вздохнул, но затем всё же опустил свой кулачище на бедный валун. Правда, аккуратно так, явно боясь его сломать.

— Сильнее! — подбодрил я его, заметив явную нерешительность.

Кулак снова послушно ударил по камню. На этот раз куда уверенней, чем прежде. Но всё ещё пресно, без огонька.

— Голова Фу Ли! — как бы невзначай напомнил я о нашей с ним цели.

И надо же, это сработало! Валун тотчас разлетелся на осколки, а из пасти Большой Белой Обезьяны начали извергаться ругательства… Если их, конечно, можно так назвать…

— Сын ослицы, что никогда не ела сладкой Бичуаньской морковки! Ошмёток горелого сала со дна казана! Любитель чужих нефритовых жезлов! Глиномес — но не по профессии!!!

На последних словах белоснежная шкура снова вздыбилась и покрылась роем голубоватых искр, а удары, теперь уже приходящиеся не на раздробленный камень, а на сам пол пещеры, начали сотрясать потолок и стены.

Сработало! У меня получилось! Та психотерапевтическая чушь, что я всё это время вливал в его мохнатые уши, всё же дала свои плоды. Большая Белая Обезьяна снова стал собой.

Думаю, на этом наш сеанс психотерапии можно заканчивать.

— Отличная работа! — прокричал я ему, стараясь всеми силами совладать с охватившим пещеру гулом.

Вот только Большая Белая Обезьяна почему-то никак не отреагировал. Его кулаки продолжали обращать лежащие под ногами валуны в каменное крошево.

Тут-то и стало ясно, что я со своими дурными советами, кажись, немного перегнул палку. Духовный Зверь явно вошёл в раж — и, судя по алой пелене на глазах, выходить из него в ближайшее время он точно не собирался.

— Умри, отрыжка пьяного кормчего!

От очередного удара ещё один некогда целый валун разлетелся на части, и несколько его осколков просвистели в опасной близости от моей головы.

Намёк ясен. Пора сваливать — если я, конечно, не хочу, чтобы меня нафаршировали камнями под завязку.

— А знаешь, я, пожалуй, пойду. Провожать не надо!

Само собой, на сколько-нибудь вразумительный ответ я при этом