Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

Может, они что-то не так поняли?

— Вы, видимо, что-то не так поняли…

— Сумасшедший ублюдок! Думал, произнесёшь имя этого мерзкого человеколюба, и мы так просто спустим тебе это с рук⁈ Этот предатель давно выписан из достойных обезьян!

— Выписан! Выписан! Выписан! — загалдели вслед за своим лидером остальные макаки.

При этом в их лапах, в которых прежде виднелись безобидные бананы, теперь мелькали куда более твёрдые и опасные кокосы.

А вот это уже нехорошо. Нужно срочно исправлять ситуацию, пока не стало слишком поздно:

— Я что сказал? «Большая Белая Обезьяна»? — сделал я круглые глаза, а потом хлопнул себя ладонью по лбу. — Я имел в виду Большую Красную Обезьяну!

— Врёшь!

— Не проведёшь!

— У нас, обезьян, хороший слух!

— ОЧЕНЬ хороший слух!

Ах, так вот где собака зарыта! И как я сразу не сообразил⁈ Этот мохнатый мстительный ублюдок, Большая Белая Обезьяна, попросту меня подставил!

И как ему только его обезьяньей совести на это хватило⁈ Мы ведь с ним из одной секты! Братья, как никак…

Эх, зато теперь буду знать, что не стоит почём зря трепать языком над чужой могилой. Особенно если не уверен в том, что «хозяин» этой могилы точно мёртв…

— Смерть лысой обезьяне!

— Вперед! Сделаем из его костей игрушки для детей!

— А из его волос — парики для стариков!

Глава 22

Кокосы… Кажется, я уже начинаю их ненавидеть. Такое чувство, будто они везде. Бьют по плечам, ударяются о голову и так и норовят повыбивать мне глаза. Но, несмотря на все эти неудобства, подкреплённые криками этих вшивых макак, я всё еще держусь.

Хотя, правды ради, это не так уж сложно. Моё тело переживало и не такое — вспомнить те же тренировки наставника Ракши. В те славные дни меня метелили стальными шарами. А тут — какие-то кокосы.

Но надо признать: метают их дарные макаки с чудовищной силой и отменной меткостью. А еще — с завидной частотой. Я будто попал под кокосовый дождь, которому нет конца.

— Лысая обезьяна крепкая!

— Очень крепкая!

— Но очень глупая!

И ведь не поспоришь — это же надо было угодить в такую дурацкую западню.

Хорошо хоть мы с этими дрянными макаками в одинаковом положении. Они не могут навредить мне, а я им — уж слишком сноровисто эти гады скачут с ветки на ветку. Мне за их акробатическими пируэтами попросту не угнаться…

А с другой стороны, может, и не надо ни за кем гнаться? Тем более что я в какой-то мере тоже та ещё обезьяна. И самыми разными вещами также бросаться умею…

Перехватив один из многих летящих в меня кокосов, с силой отправляю его обратно… И вполне закономерно промахиваюсь.

Вместо того чтобы втемяшиться в бестолковку одной из макак, кокос со свистом рассек воздух и с треском разнёс ветку, на которой они сидели…

— Страшно!

— Очень страшно!

— Если бы мы знали, что это такое!

— Но мы не знаем, что это такое!

Дружно заверещали ловкие обезьяны, без особого труда перескакивая на соседнюю ветвь.

Они явно не ожидали, что кто-то воспользуется их же оружием против них самих.

Впрочем, замешательство их длилось недолго. Довольно скоро смышлёные духовные зверьки сообразили, что меткость у меня ни к черту, и с новыми силами продолжили обстрел.

Ну а я… Я сделал то, что привык делать лучше всего, — начал крушить!

Моя правая нога, окутанная чёрной вязкой ци, с силой врезалась в землю.

Как-то раз мне уже приходилось использовать этот приём, и, помнится, тогда он меня ох как выручил. Не подвёл он и на этот раз!

Земля в месте удара затряслась, а вместе с ней затрепетали и все окрестные деревья.

Обезьянам тоже досталось: многие из них, не ожидая такого подвоха, посыпались вниз, словно переспелые фрукты.

Жаль только, эта незавидная участь постигла не всех рыжих уродцев. Как минимум половине из них удалось удержаться на дрожащих деревьях и даже продолжить проклятый обстрел.

Но это не беда. Ведь нога у меня не одна.

Ещё один удар пяткой о землю, теперь уже левой, — и вся оставшаяся свора также отправляется вниз.

Теперь мне отчётливо виден испуг на их мордах, а также их поджатые хвосты и мелькающие спины самых трусливых.

Вскоре обстрел окончательно сошёл на нет, и остатки рыжей патлатой гопоты унеслись вглубь джунглей.

— Страшно! Очень страшно! — ещё какое-то время хором голосили они, пока окончательно не скрылись среди густой зелёной листвы.

Отлично, с одной проблемой покончено! Теперь нужно вернуться к этому хитрозадому заговорщику Большой Белой Обезьяне и как следует потолковать с ним по душам…

Стоп! А как мне, собственно, это сделать⁈

За всей этой суматохой я как-то позабыл следить за направлением. Кокосовый дождь, ставший для меня полной неожиданностью, на какое-то время полностью перекрыл обзор, и теперь весь окружающий лес казался однообразным до безобразия. Я не понимал ни откуда пришёл, ни куда мне следует двигаться дальше.

Проклятые обезьяны! Неужели из-за этих мелких рыжих гадов случилось то, чего я так опасался.

Ну вот, и куда мне теперь идти?

А хотя, не всё ли равно, раз правильного направления я не знаю, а спросить всё равно не у кого?

При таком паршивом раскладе мне остаётся уповать разве что на слепую удачу.

В очередной раз мысленно обругав одну не в меру злопамятную обезьяну, отправился в случайном направлении.

Да, преть напролом через дикие джунгли, особенно такие, — занятие, конечно, весьма рисковое. Но куда опасней застать в подобном месте наступление темноты. Уж лучше вместо этого достичь края джунглей, выбраться из них и устроить привал поближе к горному склону. Там и обзор, как известно, лучше, и нет риска снова повстречать чокнутых обезьян.

А ещё можно ненароком отыскать выход. Но это уже скорее мечты. Надеяться на такой расклад всё же не стоит.

Однако планы планами, а уже довольно скоро выясняется, что всё не так просто. Выбранный мной путь вдруг резко обрывается. На пути возникает неожиданная преграда — бамбуковая роща, которой в джунглях вроде как совсем не место.

Но главное даже не это, а то, что сквозь просветы между высоченными ростками виднеется нечто куда более занимательное: какие-то неуместные на общем фоне