Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

сложившейся ситуации. Я предлагала тебе исчезнуть и забыть о нашем существовании. Что тебе мешало оставить нас в покое и жить своей жизнью, в которую мы не вписываемся? Чего ты от нас хочешь? Чтобы я умирала от стыда за то, что меня изнасиловали? Или за то, что я оказалась не нужна своей семье? Или за то, что я решилась родить ребёнка вне брака? За то, что у меня нет образования, денег, связей? За то, что я не ровня тебе и твоей семье? Нет у меня этого всего. И что? Или мой сын должен стыдиться того, что родился и рос без отца? Прости, дорогой, но попытка указать любовнице и незаконному ребёнку их место, изначально была обречена на провал. Хотя, если посмотреть на ситуацию с этой стороны, тогда всё видится совсем иначе. По этой логике мы должны смотреть на тебя, как на спасителя и ноги тебе целовать за то, что ты избавил нас от позора.

— Не надо передёргивать. Я люблю тебя и Со Хёна. Но вы постоянно словно бы спорите со всем миром. А так нельзя. Нельзя нарушать правила. Нельзя делать вид, будто все люди равны.

— Дорогой, ты Конституцию читал? — мой голос сочился ядом. — Статья одиннадцатая. Это так... чтобы ты долго не искал. Книжка же большая и сложная. Куда уж дипломированному юристу её осилить?

— Юри, ты можешь быть серьезной? — Со Джун снова начал распаляться. — Мы живём в обществе, которое не принимает тех, кто идёт против системы. Результатом твоего воспитания будет то, что наш сын станет изгоем! И виноват в этом будет твой эгоизм.

— В последний раз тебя предупреждаю, — говорю свистящим шёпотом. — Ещё раз ты повысишь на меня голос, отправишься ночевать в другом месте. Я не позволю тебе скандалами пугать моего ребенка. Что же касается твоих обвинений. Мой сын станет хорошим врачом. Он будет до последнего бороться за жизни своих пациентов, не думая, кто перед ним. Менеджер крупной компании или уборщик. Он будет говорить с людьми и никогда не позволит себе смотреть свысока ни на кого из них. Да, у этого будет своя цена. Как и у всего в этом мире. Кто-то осудит его за то, что он стирает лелеемые вами иерархические границы. Кто-то откажется с ним общаться. Так, и что с того? Невозможно нравиться всем. Тебя, в любом случае, кто-то будет недолюбливать.

— Думаешь воспитать революционера, который изменит устои этого мира?

— Нет, Со Джун. Я всего лишь хочу воспитать сына достойным человеком, а не снобом и ханжой. Сделать то, с чем твои родители справились не в полной мере. Ты меня назвал эгоисткой. А на себя с этого ракурса посмотреть не хочешь? Это ты постоянно требуешь, чтобы мы изменились в угоду твоим представлениям о жизни. Словно бы такие, как мы есть сейчас, недостойны быть рядом с тобой.

Со Джун прожёг меня злым взглядом и вышел из квартиры, хлопнув дверью.

Я, стоя в коридоре до боли закусила губу.

Хотелось плакать, но чего уж, если сама сделала всё для этого исхода? Только, и позволить мужчине перекроить меня по своему желанию — идея не лучшая.

Патриархальное общество навязывает нам нарратив: «Женщина может быть счастлива, только, если у неё есть мужчина. Самым важным для любой женщины становится попытка удержать мужчину подле себя. Не имеет значения чем она для этого пожертвует. Главное — не остаться одной».

Я не боялась одиночества и еще помнила, что отсутствие отношений не равно безумным страданиям.

— Он насовсем ушёл? — спросил хмурый Со Хён, который в обнимку с Соми вышел из своей комнаты.

Кошечка душераздирающе зевнула и сонно захлопала глазками, пытаясь понять, чего это люди, мало того, что сами не спят, так ещё и ей мешают.

— Мы тебя разбудили?

— Отец разбудил. Так, он совсем ушёл? Это из-за меня?

— Понимаешь, малыш, взрослые отношения бывают очень сложными. Дело не в тебе. Просто, поверь мне.

— Мам, а если он не вернётся, что мы будем делать?

— Жить, — я улыбнулась. — Запомни, пожалуйста. Иногда отношения заканчиваются. И я говорю не только о любви. Но сама жизнь продолжается, в ней остаётся место для счастья, даже, если кто-то из твоей жизни уходит.

— Ага, — кивнул ребёнок. — Понятно. Я тогда обратно спать пойду?

— Иди, мой хороший. Сладких снов.

Со Хён развернулся и ушел в свою комнату. Я подумала немного и решила его примеру последовать. Душевные терзания — это, конечно же, святое, но мне завтра рано на работу вставать. Да, и как говорила моя бабушка: «Мужиков на свете много, а нервная система у тебя одна. Если что, мужа и поменять можно. А расшатанную психику тебе ни один, даже, самый дорогой мозгоправ в исходное состояние не вернёт».

Глава 32

Уснуть у меня не получилось. Нервы. Плакать хотелось. Ну, потому что я очень старалась. Мне эти отношения очень непросто давались.

Он, может, меня, тоже, разочаровал.

Герой трагической мелодрамы, чтоб его.

Так что я лежала в темноте и думала. Может, правда, ну их — эти отношения? Мне же одной было не так плохо. Конечно, с деньгами сложно. Зато нервы никто не мотал.

Потому что достало уже.

Нет, ну, зачем влезать в отношения с человеком, который тебе не подходит? Чтобы бесконечными скандалами пытаться дотянуть его до приемлемых величин? И я сейчас не про разумные взаимные компромиссы.

Компромисс возможен, когда один хочет по пятницам есть запеченную свиную рульку и запивать это узваром, в то время как другой не ест свинину в принципе, а компоты из сухофруктов терпеть не может со времён детского садика.

Но тут-то речь о том, что этого... индюка не устраивает мой характер.

Характер, Карл!

Нет, я понимаю, что это фэнтези-мир, но как он себе представляет изменения характера взрослого человека?

Вот, приходит он и говорит: "Меня в тебе не устраивает то и это".

А я такая: "Нет проблем. Сейчас тумблер в мозгах переключу, настройки нужные задам и стану женщиной твоей мечты".

Бред же.

Не то чтобы мой характер был идеальным. У меня есть недостатки. Как и у всех людей. Но я сама не имею ни малейшего желания меняться в угоду кому-либо. Меня устраивает то, какая я. Если кого не устраивает, так он может идти по всем известному маршруту: сначала лесом,