Неудачница из литдорамы - Юлия Владимировна Буланова

Это не эгоизм, высокомерие, лень, слабость, упрямство или незрелость. Хотя, тот, кто стремится сломать тебя, чтобы получить власть над осколками твоей жизни, может навешивать и такие ярлыки.

Плавали, знаем. Сначала: "Я всего лишь хочу, чтобы ты стала немного лучше".

Потом: "Ну, кто тебе ещё скажет правду?". Причем, правдой назовут субъективное мнение о тебе. Скажут, что ты тупая, толстая и ленивая истеричка, которая не готова меняться к лучшему, несмотря на его "помощь" в этом благом деле.

Доведут придирками и нереалистичными требованиями до тревожного расстройства.

А после этого выбросят, как ненужный мусор. Потому что «перестала быть интересной». Скажут, что ты превратилась в скучную куклу, у которой нет даже собственного мнения.

Меня такой сценарий не устраивал по двум причинам. Во-первых, я у себя одна. А, во-вторых, у меня ребенок есть. Ребёнок, которому мир лет через пятнадцать навяжет роль антагониста главного героя. И в этот момент ему понадобится мама. Сильная, уверенная в себе, с адекватной самооценкой.

Со Джун вошёл в спальню очень тихо. Он не включал свет и старался не беспокоить меня.

— Я не сплю, — говорю тихо. И сразу же после этого в нашей спальне загорелся ночник.

— Мне нужно было привести в порядок мысли, — его голос кажется хриплым. — Прости меня, пожалуйста.

— За что? — как ни стараюсь сдержать раздражение, у меня не получается. — За то, что ором своим ребенка мне разбудил? Или что дверью хлопнул?

Мужчина ответил лишь после минутного молчания, осторожно подбирая слова:

— Я был не прав. И несправедлив к тебе и Со Хёну. Я сначала придумал себе образ нашей семьи, а потом попытался загнать вас в рамки моих представлений о том, как вы должны себя вести. Понимаю, это плохое оправдание. Я не планировал жениться. Не знаю почему. Думал, что время ещё есть. Сначала учеба, а потом работа занимала всё моё время. Я ходил на свидания вслепую. Но, как бы ни были они умны и красивы, никто из них не заставлял моё сердце биться чаще. А увидев тебя я понял, что не смогу отпустить. Но у нас с самого начала всё было не так. Отношения, которых я до сих пор не помню. Ребёнок. То, что ты старалась держать дистанцию и строила свою жизнь так, будто бы я появился в твоей жизни ненадолго.

— Не совсем понимаю данной претензии. Как я должна была себя вести? Полностью довериться незнакомцу, который вырос под одной крышей с монстром, способным организовать групповое изнасилование ни в чём не повинной девчонки, просто, потому что ему захотелось? Тебе не кажется это немного безответственным? Напомню тебе, дорогой, у меня есть ребёнок за которого я несу ответственность. За его жизнь, здоровье и безопасность.

— Конечно, в той ситуации твои действия были логичными и правильными. Но мне казалось, что как только мы сможем быть вместе, всё волшебным образом изменится — станет правильным. Мы поженимся, переедем в наш родовой особняк. Ты и Со Хён возьмёте мою фамилию. Мы станем настоящей семьёй. Семьёй, построенной на любви и уважении... ко мне. Знаю, это ужасно эгоистично — ждать, что моя семья будет строиться вокруг меня, лишь потому что так принято. Мой психотерапевт считает, что те девять лет, которые мы провели порознь очень сильно влияют на то, как строятся наши отношения сейчас. А за то время, что ты и Со Хён жили под гнётом, во многом, несправедливого общественного осуждения, вы выработали ряд психологических защит. Ведь, если большинство людей относится к тебе плохо и осуждает за то, на что ты никак не можешь повлиять, ты перестаёшь считать их мнение значимым. Это нормально. Но меня жутко раздражает, что миллионы мужчин получают право быть непререкаемым авторитетом своей семьи, просто так — не прилагая усилий. В то время, как я...

— Руководишь целой компанией. Красив. Богат. Являешься одним из самых завидных женихов Сеула. И при этом готов снизойти до женщины с ребенком.

— Нет, — произнёс Со Джун возмущённо, но после секундной заминки заговорил, словно бы через силу. — Да. Не в том смысле, что снисхожу до вас. Однако, мне постоянно кажется, что вы оба смотрите на меня так, словно бы раздумываете, достоин ли я находиться рядом с вами. Или смотрите так, словно я этого недостоин совершенно, но вы готовы дать мне сотый по счёту шанс, который я непременно провалю.

— Думаю, это неприятно. — сдержать злой смешок не получается. Нет, я предполагала, что у Со Джуна чувство собственного величия зашкаливает, но чтобы настолько! Так и хочется посоветовать ему быть немного проще.

— Крайне неприятно. Ещё и потому что Со Хён не проявляет ко мне никакого почтения. Юри, я знаю множество мужчин, которые являются плохими отцами. Они отвратительно относятся к своим семьям, но дети их слушаются и никогда не прекословят. Потому что...

Бесит! Как же он меня бесит! Слов нет! Но что-то сказать надо. Иначе мы так и будем бегать по кругу.

— Боятся, — перебила я эти разглагольствования. — Дети, о которых ты говоришь боятся того, что отец сделает им что-то плохое. Например, ударит. Заберёт или сломает их гаджеты, начнёт оскорблять. Взрослый может много чего плохого сделать тому, кто слабее. Вопрос лишь в том, нужно ли тебе подчинение такой ценой? Если ты начнёшь бить своего сына, он будет подчиняться, изображать любовь и уважение. А в душе ненавидеть и ждать часа, когда ты станешь слабее него. Если хочешь сыграть в эту увлекательную игру со своим ребёнком, рекомендую завести нового. От другой женщины. Мы с Со Хёном для неё не подходим.

— Вот ты опять! Юри, ты постоянно делаешь это. Переворачиваешь мои слова так, чтобы у тебя появилась возможность указать мне на дверь. Но я не сделал ничего плохого. Я не веду себя, как плохой муж или плохой отец.

Это разговор меня начал порядком утомлять. Наверное, поэтому я позволила себе резкое:

— Чего ты хочешь, Со Джун? Давай, наконец, решим это. Потому что сейчас третий час ночи и я безумно устала. Чего ты хочешь от меня и моего ребёнка? Чтобы мы на тебя молились, просто, потому что ты не ведёшь себя, как последняя скотина?

— Я не хочу, чтобы вы молились на меня.

— Со Джун, ты сейчас себя или меня