Приключения Благородного Дика. Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская

В четыре часа дня, — Дик не стал оттягивать время, чтоб короли ещё больше извелись от волнения, — на поле боя, на нейтральную полосу вытоптанной равнины между двумя армиями вышло пышное посольство. Тринадцать юношей и девиц несли разноцветные флаги сражающихся армий. И каждый — наследник того герба, который высоко нёс над головой. Впереди, держась за руки, шла пара без флагов. Девочка в белой блузе и мальчишка в рыцарском костюме Братства Дороги. На некотором расстоянии перед шествием и позади него шли вооруженные люди из братства. Человек сто, не больше. Но таких, как они, многие властители боялись и поодиночке.

Рак, заметный издали в своих кораллово-красных доспехах, протрубил сигнал перемирия. К большому облегчению королевских детей, с обеих сторон поля ему ответили королевские трубачи, подтвердив готовность к переговорам.

Рыцари братства помогли посланникам воткнуть длинные древки своих флагов в землю, чтобы образовался круг. Царственные дети стояли под ними, словно прятались под деревьями во время дождя. Оставалось ждать. С разных сторон один за другим выезжали два-три всадника в сопровождении пеших слуг. Над ними развевались те же флаги, что и над посольством.

Расставили походные столы и кресла. Расселись под открытым небом. Дальше…

Дальше представился случай продемонстрировать всем посторонним знаменитую королевскую выдержку, вежливость и прочие достоинства воспитания наследников престола. Первые полчаса дети и родители держались очень важно. Не перебивали друг друга, церемонно кивали и кланялись, когда их ругали. Потом все кричали и шумели, размахивая руками, некоторые принцессы и младшие принцы заливались слезами, что уж совсем неприлично, тем более на глазах глав вражеской армии. Потом, накричавшись, все снова успокоились. И тогда начались переговоры, которые сводились к взрослым увещеваниям: «Вы должны понимать, что такие вопросы не решаются в одно мгновение…» — и к детскому недоумению: «Почему? Кто вам мешает?»

Наконец короли вражеских армий заметили, что перед ними точно такие же короли с точно такими же непослушными детьми, которые ничего не хотят слушать и только твердят свое: «Почему нет? Разве вам ещё не надоело?» — и они прониклись глубокой симпатией к товарищам по несчастью. И вот тогда начались переговоры о мире между главнокомандующими.

— Позвольте, а кто составлял реестр разделения земель по границе? — осведомился король Амель.

— А что не устраивает ваше величество? — нахмурился Кармаль. — Весь пояс селений на границе пустыни должен остаться моим. Там сейчас сплошное разорение и голод. Нет, если вы сами хотите их восстанавливать, извольте, могу уступить…

— Нет, отчего же, составлено грамотно. Я просто хочу знать, кто?

— Среди моего штаба предателей нет! — резко заявил король Фардастана, отец того надменного принца, у которого на войне погибли двенадцать братьев.

— Не горячитесь, Фард, — примирительно поднял руки Кармаль. — С чего вы взяли, что это не сведения общих карт.

— Потому что здесь перечислены колодцы, которых господа союзники знать никак не должны!

— Так что, они после раздела достанутся мне? — возмутился один из южных королей. — Читайте внимательно, всё ваше!

— Я вижу! — тяжело дыша, рыкнул король Фард. — Но хочу знать, кто? Карма́ль, Саре́н, я считал вас своими братьями!..

— Отец, тебя же просят, читай внимательно! — подал голос принц Фардастана. — Ты видишь там мою подпись? Тогда что за вопросы?

— Джаенн, дитя моё… — с опаской, не оборачиваясь, позвал дочку король Кармаль. — Я правильно понял…?

— Разумеется, пустыню делила я! Кто ещё мог это сделать в твоих интересах?

— А северо-восточная граница?

— Моя, — пожала плечами пухленькая принцесса с белыми косами, Тани.

— А компенсация по Юго-Западу?

— Смотря где, — опустил глаза сын короля Стефана. — О центральных землях писал я, ближе к Югу — другие…

— Что вы придираетесь, как школьные учителя! — умоляюще стиснула руки Смела. — Вас устраивает договор или нет?

— В целом… — развел руками король Амель.

— А что тут можно возразить? — спросил один из братьев Стэпа. — Все спорные вопросы решены не всегда приятно, но справедливо. Непонятно только, как им это удалось?

— Мы не ругались три часа и не дрались пять лет, — резко ответил ему младший брат. — А сели и решили всё вместе.

— Не будем опускаться до упреков, молодой человек, — не глядя на Стэпа, сказал король Амель. — Прошу всех глав армий сообщить, готовы ли они подписать этот документ и заключить мир? Мое слово будет последним.

Один за другим короли и главнокомандующие их армий вставали и говорили, что согласны на эти условия. Каждому передавали два пергамента, и на обоих свитках главы армий ставили свою подпись.

Последним провел росчерк пером Амель. Стоило королю передать документы своим помощникам, как Смела кинулась отцу на шею и крепко обняла его.

В сентиментальной тишине, нарушаемой только всхлипами, когда все короли расчувствовались, обнимая своих детей, короткий смех Дика прозвучал оскорбительно.

— Чему смеешься? — вспылил король Фард.

— Вспомнил сказку, как Пакколь остановил войну, — Дик ответил королю не менее надменным взглядом, чем тот, которым одаривал свих врагов сынок Фарда. — Помните, чем она закончилась?

— Миром двух армий… Свадьбой…

— Нет. Тем, что солдатам причины войны и мира понять гораздо труднее, чем королям. У вас достаточный запас дубового сока и бочек с темным элем, чтобы объяснить им, что они уже не враги?

— Такое впечатление, мальчик, что границы вашей войны здесь ещё не разделили, — сурово сказал Амель. — Чего вы хотите за помощь нам?

— Позвольте один экземпляр, на память, — Дик снял с руки браслет и крепко сжал его на свитке с договором, чтобы пергамент не разворачивался. — Прощайте. Поздравляю всех с окончанием войны и желаю счастья. Надеюсь, не обидитесь, если не будем присутствовать на вашем празднике. Идем, Моренн![1]

— Дик, подожди! — пытался остановить его Рауль, но безуспешно. Трим Анард выступил вперед, к походному столу, вокруг которого, в тени собственных флагов располагались короли.

— Пока вы не объявили свою волю войскам и не началось всеобщее ликование, прошу вас рассмотреть ещё один документ, — Трим бросил на стол перед Амелем другой свиток, изрядно потрепанный.

— Что это?

— Не узнаёте собственные подписи? Вы же все утвердили этот приговор! Кроме королей Стефана и Мельхиора, прошу прощения, — Трим сделал общий поклон в сторону трех юго-западных принцев. — Или это фальшивка? В таком случае,