Семь снежных ночей - Цан Юэ

На самом деле юноша не вспоминал об этом уже очень давно. Больше десяти лет Мяо Фэн метался в мире тьмы и крови, уничтожая тех, кто шёл против воли владыки, готов был в любой миг принять за него смертельный удар и ни о чём не сожалел. Всё шло как надо, не так ли? Мяо Фэн был точно стрела в полёте: ни сомнений, ни колебаний.

О прошлом он не думал… да оно было ему и не нужно.

Но почему то, что он, казалось, давным-давно позабыл, вдруг встало перед ним?

– Так нельзя. – Сюэ Цзые неожиданно надавила на повязку над его солнечным сплетением и с беспокойством произнесла: – Твои чувства и сила начинают спорить друг с другом. Ещё немного, и начнётся искажение ци. Я лучше серебряными иглами запечатаю твои меридианы, чтобы…

– Не нужно. – Мяо Фэн вдруг нахмурился и отшатнулся, не сводя с женщины пристального взгляда, словно её рука обжигала.

Затем безо всякой видимой причины юноша рассмеялся и прошептал:

– Глава Долины, настанет день, когда вы пожалеете, что хотели сделать это.

Голос Мяо Фэна звучал как во сне. Сюэ Цзые подняла голову, посмотрела в глаза спутника и улыбнулась.

– Может, и так… но этот день ещё не настал.

Она распустила повязку, обработала рану, проворно перевязала её снова и откусила кончик ткани.

– Однако, будучи целительницей, разве я могу оставить без внимания больного?

Мяо Фэн молчал и не мешал ей заниматься раной, а сам не отрывал взора от голубых небес Западного края. Горы понемногу приближались; их вершины, покрытые снегом и льдом, сверкали на солнце, как зубцы жемчужной короны.

Через три дня они должны уже добраться до Куньлуня.

Не удержавшись, Мяо Фэн поднял занавеску и на северо-западном наречии приказал вознице поторапливаться.

Прошло двадцать пять дней с тех пор, как он покинул дворец Великого Света. К счастью, вопреки всему Мяо Фэн успевал вернуться до истечения месяца. И всё же ему хотелось бы знать, что сейчас происходит в клане.

Тун… ты ведь, наверное, и не думал, что я вернусь, да ещё с твоей старой подругой?

Хотя, должно быть, ты её и не помнишь. Той ночью я видел, как ты стоял на коленях на льду и был близок к тому, чтобы сойти с ума. И как владыка запечатал твои воспоминания золотыми иглами, а затем силой увёл с собой.

Если бы тогда я не сшиб тебя с ног, ты спрыгнул бы в воду следом за ними?

В те годы ты был полным дураком…

Глава 9

Убийство

В то же время, когда целительница покинула Улиастай, на высочайшем пике горы Куньлунь началась битва, каких прежде не видел мир.

Солнце только что коснулось ледника наверху, и он засиял ослепительно-ярким светом.

Раздался оглушительный грохот, гора содрогнулась, и снег на ней ревущим потоком хлынул вниз по склону. Все последователи клана, оставшиеся во дворце, притихли, будто цикады зимой. Запрокинув головы, они глядели на внезапное сражение.

Люди шушукались, не понимая, что случилось и почему в саду Радости вдруг произошло нечто подобное.

– Да это молодой господин Тун! – воскликнул один из учеников Горнила Демонов, узнав человека наверху.

– Молодой господин Тун и глава сражаются?!

Так спрашивали многие, но звучало это у всех по-разному: в тихих возгласах можно было услышать страх, волнение, скрытый восторг и даже восхищение. Ведь вот уже тридцать лет, как владыка правил дворцом Великого Света, и никто, кроме Туна, не был столь силён, чтобы бросить ему вызов. Ждёт ли их смена власти?

Зрители как заворожённые наблюдали за фигурами, стремительно движущимися по леднику.

– На что уставились? – вдруг резко крикнул кто-то, и все обернулись.

К собравшимся приближался некто в зелёных одеждах и бронзовой маске: Мяо Кун, один из пяти Поименованных.

Обычно он оставался в стороне, даже если происходили самые чудовищные вещи, сотрясающие небо и землю, вот и теперь меньше всего хотел быть втянутым в происходящее – так что просто махнул рукой, прогоняя остальных.

– Все, кто не имеет к этому отношения, пошли вон в свои спальни. И чтобы носа не высовывали, если не хотите остаться без голов!

– Слушаемся. – Собравшиеся склонили головы и поспешили прочь.

В залах опустевшего дворца остался только Мяо Кун.

– А… Небожительница Луны, – обернувшись, он заметил в окне башни женщину, закрывающую ставни. – Не пойдёшь к своему любящему отцу?

Та равнодушно улыбнулась.

– Даже смотреть на это не хочу.

Мяо Кун с интересом наблюдал за ней. Убедившись, что эта уйгурская принцесса больше не выглянет, он отвернулся и увидел в окне соседней башни ещё одну. Она не сводила взгляда с битвы на вершине. Было видно, что наблюдательница всей душой рвалась вмешаться в схватку и сдерживалась с большим трудом.

Это была Небожительница Звезды, Соло, – младшая сестра Небожительницы Солнца, Умы.

Юных уйгурских принцесс отправили на Куньлунь, после того как их дядя сверг их короля-отца и захватил трон. Обе были полны гнева и скорби, когда враз превратились в брошенных, никому не нужных сирот. Но Ума была смелее, а вот Соло не посмела вмешаться в схватку даже после того, как своими глазами увидела смерть сестры от рук главы.

Мяо Кун коснулся бронзовой маски на лице и вздохнул. Кажется, в клане немало таких людей, как он, – которые держались подальше от всего происходящего и просто ждали, чем всё закончится… но можно ли было этому верить? Или их спокойствие – лишь обманный манёвр?

Во дворце Великого Света простодушных нет.

Заложив руки за спину, Мо Кун неторопливо двинулся по мосту из белого нефрита к саду Радости. Мысли у него в голове метались, как вспугнутые птицы, а выражение лица под бронзовой маской непрестанно менялось: он решал, что делать дальше.

Однако стоило Мяо Куну достичь ледника на вершине горы, как он вздрогнул всем телом и сделал шаг назад. Возле сада Радости находиться было почти невыносимо: всё здесь пропитало дыхание смерти!

Бойцы метались по белому снегу, будто их нёс ветер. Только слышался звон сталкивающихся мечей, и было не разобрать, кто берёт верх. Владыка старался не смотреть в глаза Туну. Вместо этого он следил за телом своего врага, читая его движения.

Оба двигались невероятно быстро.

В саду Радости вповалку лежали более дюжины тел охранников владыки и убийц из Горнила Демонов. Очевидно, что схватка длилась уже очень долго. В очередной раз нанося удар, Тун вдруг вскинул голову, и его глаза засияли светом острым, как лезвие.

Искусство отражения взгляда! Все были потрясены: главный