Два фамильяра для ведьмы и дракон в придачу - Белль Фолден

На первом же крутом повороте пришлось, отбросив всякое смущение, мертвой хваткой вцепиться в его талию. Иначе улетела бы на обочину в ту же секунду. Лицо я уткнула прямо в ткань пиджака. И сквозь эту плотную преграду ладонями ощущала, какой сумасшедший ритм выбивает его сердце. Дорогая кожа магоцикла, морозная свежесть, которой он пах всегда, и идущее от него чистое, обжигающее тепло — всё смешалось в один сплошной запах. Магоцикл летел по загородному шоссе. Скорость была бешеной. Ветер свистел так, что капюшон плаща сорвало мгновенно.

— Слушай меня внимательно, Сандра, — его глухой голос прозвучал сквозь шум мотора, Киан не оборачивался, уверенно держал руль. — Медлить было нельзя. Министерство перекрыло бы территорию академии через пять минут. Я уже отправил магозапись случившегося твоим родителям.

Я затаила дыхание, слушая его.

— Они в панике, — продолжил он, и я почувствовала, как напряглись мышцы на его спине. — Мать прямо сейчас поехал поднимать все свои связи в Высшем совете, чтобы замять этот скандал. Твои родители настоятельно попросили меня присмотреть за тобой и остаться в вашем доме этой ночью. Ради твоей же безопасности. В академии тебе сейчас находиться нельзя, там ищейки перевернут каждую комнату.

Я вспыхнула до самых кончиков ушей, уткнувшись носом в его плечо, чтобы он не видел моего пунцового лица. Остаться со мной на ночь? В одном доме?

— Не переживай, — словно угадав мои панические мысли, тише добавил препод. — Гостевых комнат в вашем особняке достаточно. Приличия будут соблюдены, я не собираюсь нарушать правила. Но оставлять тебя одну после того, что случилось на полигоне, я просто не имею права. Ты под моей ответственностью, Сандра. И как жертва похитителя, и… Просто как студентка.

На последнем слове он запнулся, и мне показалось, что магоцикл слегка вильнул на ровной дороге. Я промолчала, только крепче сжала пальцы на его талии. Страх перед министерским арестом постепенно отступал, уступая место совершенно другому, куда более будоражащему чувству.

Глава 44

Магоцикл тяжело затормозил на гравийной дорожке перед крыльцом родительского особняка. Двигатель смолк, и на дом мгновенно опустилась глубокая, звенящая тишина. Огромный трехэтажный дом из темного камня выглядел абсолютно пустым и вымершим. Окна первого этажа были наглухо закрыты шторами. Родители прямо сейчас находились в столице, пытаясь уладить скандал с моим вторым фамильяром, а младший брат был занят учебой. Мы были здесь совершенно одни. Эта мысль заставила мое сердце сделать очередной кульбит. Я неуклюже слезла с сиденья, поправляя измятое платье под плащом. Оникс послушно выскочил следом и тут же уселся на ступеньках крыльца, лениво водя ушами. Мавр под плащом зашевелился, а потом аккуратно слез на землю. Киан заглушил магоцикл и молча пошел к двери. Я покорно поплелась за ним, чувствуя себя нашкодившей первокурсницей. Достала из сумки тяжелый медный ключ, повернула его в замке, и мы вошли в прохладный полумрак просторного холла.

Едва за нами захлопнулась тяжелая створка двери, мужчина обернулся ко мне. Маска ледяного старшего следователя с него слетела моментально. Он швырнул пиджак на кресло в гостиной, обернулся ко мне и заговорил жестко, отрывисто. Он злился аж до дрожи, но не как строгий законник. В его голосе сквозила чистая мужская ярость, замешанная на диком страхе за меня.

— Ты вообще соображаешь, что сделала, Кассандра? — он сделал шаг ко мне, заставляя меня отступить к стене холла. — О чем ты думала, когда подключала к дуэли второго фамильяра прямо на глазах у министерской ложи? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Тебя скрутили бы прямо на песке! Они бы отобрали у тебя его, а тебя заперли в темнице до выяснения! Я бы просто не успел ничего сделать!

Мне было по-настоящему страшно. Я видела, как тяжело он дышит, как ходят ходуном его плечи. И понимала, что он боится за меня. За одну глупую черную ведьму.

— Киан… — тихо выдохнула я, перебивая его тираду. Голос дрожал. — Хватит кричать, пожалуйста. Мне и так паршиво. И вообще… — едва слышно добавила я, ломала пальцы от волнения. — Что вообще произошло той ночью? Прямо в твоем кабинете… Зачем ты это сделал, зачем всё случилось? Как мне теперь себя вести, подходить-то к тебе как?

Мужчина застыл. Куда только делся весь его недавний гнев, вместо него комнату затопила пронзительная, глухая тишина. Мужчина медленно перевел дыхание, на секунду зажмурился, а когда снова поднял на меня глаза, его взгляд изменился до неузнаваемости. В нем появилось что-то мягкое, непривычно теплое. Он сделал еще один короткий шаг, уменьшив разделяющее нас пространство до каких-то жалких сантиметров. Я буквально кожей ощутила его ровный, обжигающий выдох.

— А ты сама как думаешь, Сандра? — тихо-тихо, почти беззвучно обронил он.

Его рука как-то несмело потянулась к моим волосам, заправляя непослушную растрёпанную прядь за ухо. Пальцы оказались очень горячими, и от этого случайного прикосновения я невольно вздрогнула.

— Ты и правда веришь, что дело в министерских инструкциях по поводу тебя? Или в этом глупом шантаже с твоим пауком?

Я промолчала, боясь сделать даже крошечный вдох. Сердце колотилось где-то у самых ушей, полностью перебивая мерный стук старинных часов в холле.

— Я просто больше не могу притворяться суровым преподавателем, которому плевать на одну упрямую ведьму, — как-то глухо, надрывно признался он, и его теплая ладонь опустилась мне на щеку.

— Ты давно стала для меня самым важным человеком в этой Богом забытой академии. Я с ума сходил от страха каждый раз, когда ты рисковала собой на этих этапах турнира. Той ночью… Нервы просто сдали. И мне плевать на устав, плевать на запреты. Я буду тебя добиваться, Сандра. Честно! По всем правилам! Слышишь меня?

Я замерла, чувствуя, как по телу разливается какая-то невероятная, будоражащая нежность. Все мои ведьминские страхи, всё смущение растаяли без следа. Я смотрела на его темные глаза, на суровые губы, которые сейчас были так близко, и понимала, что тоже пропала окончательно. Больше не нужно было защищаться.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз в его поцелуе не было той ночной, отчаянной злости уставших людей.

Невероятная чувственность, глубина и нежность — всё слилось в этом моменте. Его губы ласкали мои неспешно, словно давая мне время привыкнуть, опомниться. С тихим вздохом я ответила на это прикосновение. Ладони сами легли на его широкую грудь, а пальцы судорожно сжали ткань рубашки.

Поцелуй становился всё более обжигающим, страстным. Вторая его ладонь скользнула мне на талию, притянула почти вплотную.

И внутри в то же мгновение всё перевернулось. Последняя