Два фамильяра для ведьмы и дракон в придачу - Белль Фолден

Тогда-то меня и охватил страх. Настоящий страх перед собственной слабостью перед ним. Происходящее казалось до безумия правильным, необходимым… Но слишком, слишком уж поспешным.

Отрезвление пришло внезапно. Я уперлась ладонями ему в грудь мягко, но вполне настойчиво, давая понять, что нужно отстраниться.

Мужчина уловил это движение сразу же. Он послушно прекратил поцелуй, хотя пальцы его на моей талии еще секунду едва заметно подрагивали.

Я смотрела на него снизу вверх, судорожно выдыхая и тщетно пытаясь скрыть вспыхнувшее смущение.

— Голова кругом идет от всего сразу…

Я почувствовала, как окончательно расслабились его широкие плечи. Мужчина бережно перенес ладони мне на плечи, успокаивающе поглаживая прямо сквозь плотную ткань мантии. Никакой злости или обиды в нем не было. Наоборот, во взгляде сквозило какое-то бесконечное понимание.

— Хорошо, ведьмочка, — негромко проговорил он, коснувшись губами моих волос и медленно делая шаг назад, чтобы вернуть мне личное пространство. — Я же обещал, что не стану торопить. И слово свое сдержу. Иди к себе! Нам обоим позарез нужно выспаться, пока твои родители не вернулись из столицы с новостями.

Я смогла лишь кивнуть, посмотрев на него с огромной благодарностью. Липкая паника наконец-то окончательно выветрилась из пустого особняка, и в комнатах воцарилась какая-то особая, умиротворяющая тишина. До моего похищения оставалось еще две недели, но прямо сейчас, посреди этого холла, я вдруг четко поняла: мы обязательно со всем разберемся. Вместе!

Глава 45

Двенадцать дней! Целых двенадцать бесконечных, удушливых дней пролетело с той безумной дуэли на четвертом этапе и нашего отчаянного, тихого разговора с Кианом в пустом особняке. Обстановка вокруг напоминала затишье перед самой мощной бурей. Нервы у всех дома сдавали так, что воздух в комнатах казался наэлектризованным. До рокового, леденящего кровь дня моего похищения оставалось всего двое суток. Время утекало сквозь пальцы, словно песок на арене, а мы всё еще топтались на месте. Финальный пятый этап турнира организаторы официально перенесли на неопределенный срок. Организаторы турнира просто замерли в ожидании, они ждали, какой вердикт вынесет Министерство магии. Чиновники упёрлись намертво, решая судить меня за то, что я имею двух фамильяров, а так как дуэль я все же выиграла, то просто так снять с турнира меня не имели права, пока суд не вынесет решения по поводу моей дальнейшей судьбы.

Родители дневали и ночевали в столице. Мать пыталась поднять абсолютно все свои связи в Высшем совете, но министерские бюрократы словно оглохли. Никакие прошлые заслуги нашей семьи не помогали замять этот дикий скандал с нелегальным фамильяром.

Из-за нависшей смертельной опасности (я имею в виду похищение) Киан и родители сегодня утром приняли жесткое, безапелляционное решение. Они пришли к решению, что начиная с сегодняшнего вечера кто-то из них троих будет круглосуточно и неотлучно сидеть в моей комнате, карауля каждый шаг. Но сейчас я пока оставалась в огромном семейном особняке совершенно одна. Киан уехал на срочную встречу со своими информаторами из Министерства, а родители застряли на очередном заседании Совета.

Сидеть в четырех стенах собственной спальни и просто-напросто ждать, пока за тобой придут, было выше моих сил. Мой внутренний страх перед неизвестностью требовал хоть какого-то действия, иначе я бы просто сошла с ума от этого гнетущего ожидания. В поисках хоть какого-то укрытия от собственных мыслей я часами пропадала в огромной домашней библиотеке. Здесь пахло старой бумагой, сушеными травами и вековой пылью. Я бесцельно бродила между массивными дубовыми стеллажами, пока мой взгляд случайно не зацепился за корешок на самой нижней, запыленной полке в углу. Это был старый бабушкин альбом. Тяжелый, обтянутый потертым темно-зеленым бархатом, со следами старых защитных заклинаний ковена на медных уголках.

Внутри скрывались её личные записи, академические заметки прошлых лет, рецепты редких стабилизирующих отваров и какие-то обрывки старых дневниковых записей. Мне до смерти надоело торчать взаперти в этом душном, полумрачном помещении, где даже шаги отдавались зловещим эхом. Нацепив плащ, я прижала бархатный альбом к груди и решила выйти на свежий воздух, чтобы немного проветрить голову. Сердце до сих пор сладко сжималось, стоило мне вспомнить ночные поцелуи Киана и его суровый, прерывистый шёпот о том, что он меня не отдаст. Мне нужно было отвлечься! Хотя бы на полчаса. Я осторожно повернула тяжёлую ручку входной двери и скользнула на крыльцо, щурясь от яркого солнца.

Оба моих фамильяра остались в доме. Оникс и Мавр сладко спали на мягком диване в гостиной, развалившись возле остывающего камина. Мавр вообще в последние дни был подозрительно тихим, видимо, до сих пор чувствовал свою вину за то, что так шумно рассекретил нас на стадионе перед министерскими ищейками, хотя я лично его ни в чем не винила. На улице стоял прекрасный, залитый солнцем осенний день, а я находилась на тщательно охраняемой территории семейного особняка. Поводов для паники не было никаких. Я устроилась на старой деревянной скамейке и лениво принялась листать пожелтевшие страницы бабушкиного бархатного альбома.

Записи были сумбурными. Бабушка подробно описывала свои студенческие будни, ворчала на строгих преподавателей теории проклятий и зарисовывала схемы старых защитных щитов. Я лениво перелистывала плотные листы, пока в самом конце альбома не наткнулась на пожелтевшее групповое фото выпускниц нашей академии магии. Снимок был старым, мохнатые края фотокарточки немного обтрепались. Десяток молодых, улыбающихся девушек в ведьминских плащах позировали на фоне главного холла.

Мой палец случайно задел нижний край старой карточки. Там, прямо под ногами улыбающихся выпускниц, шла неровная строчка выцветших чернил с именами. Я лениво скользнула глазами по буквам и тут заметила нечто любопытное. На листе четко читалось имя Роуз де Альсаар. Неужели они учились вместе? Я перевела взгляд на снимок, отыскивая её среди остальных девушек. В самом центре стояла бледная студентка с мягкой, приторной улыбкой. На её шее отчетливо выделялся странный, массивный черный амулет угловатой формы.

Сердце испуганно замерло. Это был именно тот зловещий артефакт, который когда-то мельком видел Мавр на скрывающейся похитительнице во время нападения. Наш паук тогда больше ничего не разглядел в темноте, но эту форму запомнил четко и описывал мне. Пазл в голове со щелчком сложился. Наша благообразная травница и была той самой преступницей, которая всё это время находилась рядом с нами в академии. Меня сильно затрясло от нахлынувшего страха, сердце заколотилось в самые ребра.

Захотелось немедленно сорваться с места, припустить обратно к дому, ткнуть снимком Мавру в глаза. Пусть он