Неукротимый Бастард 3 - Сергей Измайлов

Деревянный меч вылетел у него из рук. Не давая опомниться, я воздушным рывком бросил себя вперёд и нанёс решающий удар, тренировочный меч с глухим стуком врезался ему в грудь. Защитный костюм противника вспыхнул ослепительно ярко. Парень вскрикнул и, скорчившись, упал на песок.

— Выбыл! — объявил судья.

Я только успел перевести дыхание, оглянулся и увидел, как слева тяжело рухнул Дмитрий, фаербол ударил его прямо в живот, защитный костюм вспыхнул. Парень согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, а у меня болезненно сжалось сердце. Ещё один.

В ту же секунду на нас с Ильёй обрушился новый шквал атак. Водяные сферы Никодима одна за другой взрывались от точных попаданий и разлетались на брызги. Они ещё держались, но становились всё тоньше, парень явно слабеет.

Итак, нас теперь пять на пять. Я поймал взгляд Мирона, он уже не скрывал довольной улыбки. Постепенно, шаг за шагом, он ломал нашу систему взаимодействия, не жалея при этом своих.

Так, надо сохранять спокойствие, я заставил себя сделать медленный вдох. Ошибусь сейчас — проиграют все, уже не я один. Ведь все семеро доверили мне сейчас свои жизни, отступать нельзя.

— В оборону! — скомандовал я оставшимся бойцам. — Уходим вправо! Никодим — сделай болото!

Софья и Анастасия даже не обернулись, сразу начали выполнять. Почва перед противником мгновенно стала рыхлой, Никодим тут же залил её водой, под ногами наступающих бойцов расползлась вязкая болотная жижа. Пока они выбирались, мы успели увеличить дистанцию. Каждая выигранная секунда сейчас была на вес золота.

Софья и Анастасия работали словно один человек: барьер, поворот, новый вал, снова барьер. Они не столько останавливали противника, сколько постоянно заставляли его менять направление движения.

Я тем временем начал смещаться в сторону Мирона. Если получится вывести его из боя, то исход уже будет предрешён. Но Куракин оказался не менее осторожен. Вместо себя отправил ко мне сразу двух бойцов, а сам остался позади, явно восстанавливая резерв. У меня сейчас не было выбора, пришлось принять бой сразу против двоих.

Они атаковали почти без пауз, осыпая меня градом ударов, получалось у них довольно слаженно. В этот момент я вспоминал каждое замечание Ивана Захаровича на тренировках: не рубить, не спешить, не открываться, постоянно двигаться.

Клинки непрерывно сталкивались, руки постепенно тяжелели. Каждый новый удар отзывался тупой болью в запястьях, но ни одного попадания я всё-таки не пропустил.

За моей спиной одна за другой вспыхивали водяные сферы Никодима, он продолжал прикрывать нас, почти не думая о себе.

Именно это первым заметил Мирон. Он резко махнул рукой, и я сразу понял, что сейчас произойдёт. Двое его бойцов оставили меня в покое и одновременно бросились на Никодима. Одного я успел отбросить воздушным ударом, но второго катастрофически не успевал.

Никодим как раз закрывал Илью очередной водяной сферой, он успел заметить летевший в него сгусток пламени, но закрыться самому он уже не успевал. Вместо этого шагнул вперёд, накрывая Илью водяной сферой и принимая удар на себя. Защитный костюм вспыхнул голубым светом. Никодим тяжело осел на песок.

Сердце болезненно кольнуло, он ведь прекрасно понимал, что делает, но сделал это не дрогнув. Ещё минус один в наших рядах, но почти одновременно молния Ильи настигла нападавшего, тот рухнул рядом.

Несколько секунд никто не двигался, я слышал только тяжёлое дыхание своих товарищей и своё собственное.

Плечи налились свинцом, воздушные толчки уже не получались такими сильными, как в начале боя, но и противники выглядели не лучше, даже Мирон уже тяжело дышал, по его вискам градом стекал пот, но улыбка по-прежнему не сходила с лица. Я видел по глазам — он тоже понимал, что финал уже близко.

— Слушайте внимательно, — тихо сказал я. — Софья, Анастасия, начинайте отступать.

Я выдержал короткую паузу.

— Только сделайте так, чтобы они поверили.

Это оказалось самым трудным, отступать уже хотелось по-настоящему, но нельзя, нужно было лишь сыграть страх. Девушки всё поняли, перед нами вырос небольшой земляной вал. Мы с Ильёй тоже начали медленно отходить, наконец противник клюнул.

— Вперёд! — крикнул Мирон и вся их группа рванулась следом.

— Сейчас! — скомандовал я, сразу включаясь в атаку.

Воздушные потоки буквально разорвали их строй, Илья мгновенно ударил молнией по самому опасному бойцу. Голубая вспышка и минус ещё один. По трибунам прокатился восторженный рёв, но радость длилась недолго.

— Добить! — выкрикнул Мирон.

Оставшиеся бойцы бросились прямо на меня.

Софья успела поднять передо мной земляной щит. Фаербол ударил почти сразу, щит разлетелся, пропуская дальше второй фаербол. Защитный костюм Софьи ярко вспыхнул, девушка медленно осела на песок.

— Настя! — крикнул я, стараясь не поддаваться эмоциям.

Анастасия бросилась закрывать образовавшийся разрыв, она успела поднять ещё один земляной вал, но почти одновременно получила сразу несколько попаданий. Вспышка, ещё одна, девушка тоже выбыла.

Теперь рядом со мной остался только Илья. Напротив нас стояли Мирон и его последний товарищ, остальных Илья успел вывести из строя во время ложного отступления.

Мы переглянулись, даже говорить ничего не пришлось, вместе бросились вперёд. Последний напарник Мирона продержался всего несколько секунд, но почти одновременно поток огня ударил Илье прямо в грудь, защитный костюм вспыхнул, Илья упал на спину.

— Давай… — успел прохрипеть он, глядя на меня, и затих.

Я остался один. Где-то далеко продолжали шуметь трибуны, судьи что-то выкрикивали, кто-то аплодировал, но всё это словно происходило в другом мире.

Передо мной стоял Мирон. Несколько секунд никто не двигался. Он тоже понимал, что сейчас победит не тот, кто сильнее, победит тот, кто ошибётся последним. Мирон медленно пошёл по кругу, я повторил его движение, сохраняя дистанцию, песок тихо шуршал под сапогами. Вокруг словно перестали существовать и трибуны, и судьи, и мои товарищи, остался только он.

«Не рубить, не спешить, не открываться» — голос Ивана Захаровича будто снова прозвучал прямо над ухом. — «Заставь противника самому подарить тебе победу.»

Мирон медленно поднял меч, я сделал то же самое. Теперь существовали только мы двое, всё остальное перестало иметь значение.

Сил оставалось критически мало, я решил не атаковать первым, а предоставить это своему сопернику. Всё получилось именно так, как я и хотел. Видимо ярость лишила моего противника сдержанности, он старался вкладываться в каждый удар, нанося их один за другим. Я тем временем лишь имитировал выпады, чтобы прощупать его оборону, на первый взгляд она была безупречной.

— Сражайся, трус! — рявкунл вдруг Мирон, и его голос прокатился эхом по притихшим трибунам.