Путь в пустоте - Данила Скит

Судя по индивидуальному запросу, его ждут довольно влиятельные спонсоры. Майер сжал серебряную ложку сильнее, не вынимая ладонь из приоткрытого кейса — на удачу. Он делал так всегда, когда желал чего-то очень сильно.

— Вас уже ждут, господин Варгандфинд, — его встретила миловидная блондинка с третьим размером груди и столь же большим профессионализмом.

Когда Майер вошел в холл высоко стеклянного здания, он и не подозревал, что внутри его будут ожидать драконы. Они были везде: на вазах, стоящих в просторных холлах, на манжетах и значках обслуживающего персонала, на стенах, увешанных картинами и в волосах мимо проходящих женщин — в виде заколок. Три лепестка лотоса на широком холсте провожали его на третий этаж, там Майера встретил еще один дракон — на этот раз золотой. Он тянулся вдоль бордовых обоев, сверкая золотой чешуей, а когда ученый подошел к распахнутой двери, то разинул пасть, пытаясь проглотить проем.

Майер вошел в пасть дракона.

— Что ж, я очень ценю пунктуальность, господин Варганфинд, — глаза привыкли не сразу, полумрак помещения заставил Майера на время ослепнуть, — У ученых туговато с дедлайнами, и время встречи они порой забывают, даже если им сулят миллионы. Но вы пришли вовремя, хотя ваше изобретение просрочено на несколько поколений.

— Не мое… телепорт изобрел мой дедушка.

— Не скромничайте.

— Переворот на Марсе затормозил проект на много десятилетий, — Майера сходу начал оправдываться. — Российская Империя была против телепортов, потому что они не прошли теологический контроль… коллега моего прадеда имел церковный сан, он усмотрел в них какую-то опасность и стал инициатором запрета. Дедушке пришлось бежать обратно на Землю… поэтому так долго все… простите, а с кем я говорю?

— Если уж и бежать, то в страну, которая не устраивает революций на других планетах, а потом не принимается устанавливать везде свои порядки. Ваш прадед выбрал неверный путь, вернувшись в Россию. Как глупо. Бежать от лап медведя в его же пасть. Ученые бывают так непоследовательны… однако, вы в этом совершенно не виноваты, никто не может отвечать за грехи своих родителей, — из полутьмы показался тучный мужчина в жилетке с цепью через внушительный живот. — Трихос Басстеррог, так меня зовут. Думаю, ваши глаза уже привыкли, и вы меня узнали.

Большое, словно слоновье, тело, лысый череп с небольшими признаками волосяного покрова, отвисшие брыли внушительных щек и маленькие рыбьи глазки. Транспортного магната госкорпорации «Монолит» трудно было не узнать. И одевался он по последнему слову моды, правда, отгремевшей лет триста назад: белоснежная рубашка, холщовый жилет идеального покроя, обширный пиджак из глянцевой ткани и брюки с прямой стрелочкой, свернувшей с привычного маршрута на его тучных ногах.

Вот, значит, кто стоял за загадочной подписью "совладелец акций «Б»". Подпись соседствовала с именем Гаунд Гэддифол. Тот был авантюристом из спонсирующих малые проекты. На досуге Гаунд подрабатывал телохранителем в какой-то государственной конторе. Как догадался Майер, он был подставным лицом истинных заказчиков.

И незачем было так усердно себя скрывать, с досадой подумал ученый, он бы не разболтал секрет никому. Разве что Флори и своему лучшему другу Малкольму — но тот не любил трепаться, так что не подведет. Майер просеменил до стула, на который ему любезно указал Трихос и скромно, даже боязливо, присел на его краешек. Пожитки он прижал к груди, будто их попытаются у него отобрать. Хотя было ясно одно — эти люди отбирают по-другому. Без остатка и наверняка. Зато оставляют после себя кучу денег, и, если повезет, еще и славу.

В комнате царил полумрак, но даже в нем прятались драконы. Майер чувствовал это вспотевшей кожей. Может, они поджидали его за большим камином, что расположился у позолоченной стены, или за тяжелыми бордовыми портьерами, скрывавшими высокие арочные окна, или…

На руках Гаунда Гэддифла он заметил татуировки, прячущие хвосты под рукавами нейлонки. Вот где они прячутся, подумал Майер, отирая платком пот со лба — прямо на их теле. Якудза? Но в Китае они не водится, да и господин Гаунд не был японцем… таких драконов можно не опасаться, хотя Майер не был в этом уверен.

Кроме Трихоса и Гаунда в комнате находился еще один, третий участник переговоров. Его ученый не знал. Довольно низок, немного тощ, в двухфакторном костюме лаконичного покроя. Он бы слился с полумраком, если бы не стоял у окна, загадочно смотря вдаль. Рассеянный свет мягко огибал его одежды, впитываясь в ткань — впрок, чтобы потом излучать в кромешной тьме.

Мужчина так и не повернулся, чтобы поприветствовать его. Впрочем, с условностями с самого начала не задалось. Никто не поздоровался, и даже не представился, будто они были закадычными друзьями, и никому не было дела до приветствий. Разве что Майеру предложили присесть. Ученый сделал вид, что так и надо, на остальное у него просто не хватило духу.

— Некоторые наши источники докладывают, что вы предложили свой проект Марсу, — продолжил Трихос, поерзав большим телом в кресле. — И это после того, как наше предложение уже пришло к вам на почту.

Так вот в чем дело. Натужная холодность приема — вовсе не ошибка или просчет, это демонстрация недовольства.

— Простите… я, как ученый, вынужден искать разные пути осуществления своих проектов. К тому же, мой прадед изобрел телепорт на Марсе, и было бы справедливо…

— Сколько вам предложили? — прервал его Гаунд, почесав худощавый подбородок. Он был высок и строен, словно жердь, и нос у него горбился, как у хищной птицы.

— Эм… я бы не стал…

— Мы предложим больше.

Честно признаться, доведение проекта до ума требовало больших вложений, особенно это касалось техники безопасности. Государственные гранты на тухлый проект не выделялись, и Майер надеялся хотя бы на сто миллионов спонсорской поддержки. Марс предлагал такую помощь, к тому же, не просил монополию на патент. Земные воротилы напротив требовали полной монополии — главное условие ему озвучили еще до того, как он получил визу. Это означало, что больше помощи ему просить будет неоткуда, его подпись — сущая кабала.

— Понимаете, — Майер нервно помял сумку. — Когда мой прадед вернулся на Землю, он спас себе жизнь, но не мечту. Он научил своего сына всему, что умел, в надежде, что Земля посчитает его труды необходимыми человечеству… но Российская Империя имела слишком большое влияние, и проект завернули. Он думал, что навсегда. Право, я и сейчас так думаю… но надежда, она ведь… не умирает. Просто Марс