Путь в пустоте - Данила Скит

находится на нижних ярусах, если пространство разорвется, монстры пойдут именно оттуда. Скорее всего наверх — там, где есть мясо. Мне придется подняться, а уж что будет дальше только Господу известно.

Роберт снова кивнул. Эсхекиаль улыбнулся. Преданность на всех языках звучит одинаково. Храмовник будет послушен, и сделает все, как он сказал. Теперь он будет ходить по пятам за Марком и напоминать, для чего его назначили предводителем «красных». Хотя Эсхекиаль думал порой, что это слово ему не подходит. Заводилой — определенно, но не предводителем. У Марка было два больших недостатка: слишком большой страх смерти, другой — знание, как этой смерти избежать.

Пока молодые резвились и подкалывали друг друга, сдвигая аварийные модули к станам ангара, «красные» постарше встали на свои места. Не такие веселые, не такие энергичные, сосредоточенные. На их век досталось больше сражений, и осторожность их можно было понять. Эсхекиаль пытался подобрать командира из их числа, но ни один не имел авторитета удержать буйный нрав молодняка. Пришлось совершить сделку с совестью. Эсхекиаль выбрал Марка, и без того выделяющегося из толпы. Вожак стаи, готовый перегрызть глотку при малейшем непослушании. Он мог отдать приказ открыть все шлюзы, не надевая скафандров. «Вперед», — скажет Марк своим «красным», и они сделают шаг. Может, не из уважения, но из страха. Марк умел ввергать в страх. Да, они послушаются его. Как храмовники послушали бы Эсхекиаля. Наверное, Проявитель выбирал по себе… вот только Эсхекиаль такой приказ никогда не отдаст, а Марк мог и в бою.

Шестьдесят пять боевых единиц в лице «красных», и четыре храмовника, чудом обретших свой дар — вот и все, что предоставила Эсхекиалю судьба. Не густо. С таким раскладом каши не сваришь. Выбирать не из чего, поэтому крестоносец пытался действовать с умом: Нэввид и Ким всегда при мечах, как самые умелые, Роберт и Адам, как самые старшие, на посылках. В оружейной корабля имелось шесть мечей из кодируемой ткани Преданной, только рук для них не хватало. Была еще Медея… но Эсхекиаль не относил ее ни к первым, ни ко вторым. Слишком слабая, чтобы удержать меч, слишком мечтательная, чтобы ранить кого-то. Хорошо, если она сможет защитить хотя бы себя… самое сильнее ее оружие — улыбка из его кошмаров.

Стартовый ангар был выбран не случайно. Достаточно большой, чтобы встретить врага, когда он почует массовое скопление мяса. Все остальные пассажиры либо спят в гибернационных капсулах, либо закрыты в комнатах со щитами, словно в консервных банках. Если телепорт исказит ткань пространства, твари начнут расползаться с нижних ярусов. Непроявленные сущности не преодолеют щиты, проявленным помешают стальные стены. Потерпев неудачу, монстры начнут искать более доступный источник пищи, и придут в ангар. В узких коридорах, где не развернуться толком, бойцов перебьют по одиночке. Но на большой площади, спиной к спине, гораздо больше шансов дать достойный отпор.

Похожие на продолговатые отполированные рисинки, эвакуационные капсулы ровным строем жались ко входным шлюзам. Скоро их раскидают монстры, разломав некоторые пополам. Эсхекиаль все-таки надеялся, что этого не произойдет. От ангара шли два удобных выхода — центральный тоннель в технический отсек и тоннель на верхние ярусы, он находился справа. Все, кто обитал в VIP-зоне имели возможность покинуть тонущий корабль первыми. Будь то высокие военные чины, или избалованная отвратительной модой светская элита. Так решило общество, сходящее с ума по титулам и иерархиям. Эсхекиаль и с этим не мог ничего поделать.

После того, что случилось с Эрнестом, не все красные облачились в броню. Некоторые остались так — футболках и плотных кевларовых щитках. Многие не хотели рисковать, если вдруг забарахлит электроника. Броня могла стать их живой могилой. Большой Сэм броню не получил, потому что ни одна на него не налезала.

— Слезь, — Марк дернул за черную футболку Даррела, норовившего занять место на балках рядом с Минхо. — Встань рядом со мной. Наверху остается только тощий.

Следовало назвать их «красно-черные». Марк и его подчиненные любили красные цвета, но на корабле не так-то легко раздобыть их, и в основном бойцы щеголяли в черном. Назвать красных красными придумал Эсхекиаль, только в тот момент он совсем не думал о цвете крови. Красный — цвет действия и жажды, кто бы не утверждал, что это цвет красоты. Эсхекиалю подумалось, что жажда — подходящий оттенок для боевого крыла. Высшая степень опасности. Проявитель намеренно возвысил их цветом над остальными пассажирами, командованием и храмовниками, чтобы те не боялись отдавать жизни при опасности. Цвет объединял и задавал цель. Пусть только кто-нибудь попробует струсить — его растерзают свои же.

Марк имел большую красную эмблему на черной груди, в треугольнике, перечеркнутом параллельными линиями, застряла полая сфера.

— А я что, хуже? — рассмеялся Даррел, гораздо менее тощий, чем Минхо. Минхо пихнул его в бок, когда тот свесил рядышком ноги. Даррел намеревался исполнить такой же трюк, что и Минхо пару минут назад — спустить голову вниз, держась ногами за стальные перекладины. Через мгновение он уже полоскал руки в воздухе и громко смеялся. Общее веселье явно притупило его страх перед вожаком. — Не хуже, чем Минхо! Я гибкий. Дайте лучше мне помочиться сверху на монстров, у меня и пузырь в два раза больше.

— Да откуда ты знаешь? — смеялся кто-то внизу.

— Знаю, — отвечал Даррел. — Минхо бегает в сортир по два раза, когда я ни одного.

— Не верьте ему, — призвал Минхо.

Марк больше не стал тратить времени, схватил Даррела за волосы и резко дернул вниз. Послышался хруст позвонков, Даррел сорвался с перекладины и закричал от боли.

— Большой Сэм, отнеси его в лазарет. Если выживет, значит, вытянул счастливый билет. Чтобы через десять минут был здесь, — отдал приказ вожак, и с ним никто спорить не стал. Сэм уносил корчащегося от боли Даррела под молчаливые взгляды испуганной стаи. — Чего уставились? Открывать пасть перед боем — большая тупость. Если у кого-то есть вопросы, можете задать прямо сейчас.

Охотников проявить лишнее любопытство не нашлось, и «красные» заняли свои позиции.

После исчезнувшего в проеме Сэма вошла Медея. Осторожно отметив, что Ашера в толпе и не может испепелить ее взглядом, пробралась к храмовникам и встала рядом с Эсхекиалем. Чтобы наверняка. С такой-то защитой та не сможет дать ей еще одну затрещину.

— Фидгерт совсем раскапризничался, пришлось вколоть ему снотворное, — сразу сказала Медея, как только подошла. — Он не хотел лезть в гибернационную капсулу.

— Он всегда ее боялся.

— Ну вот. Я не специально опоздала.

Застенчивая улыбка, опущенный взгляд. Боится меня, хотя знает, что не обижу,