Путь в пустоте - Данила Скит

километров вокруг. В этой ловушке оказались сотни тысяч путешественников, блуждавших по космосу, словно слепые котята. И вот, они получили весточку. Значит ли это, что космос очищается, или она — всего лишь тонкая ниточка, наудачу проскочившая в игольное ушко?

И все же, радостное событие. Тогда почему храмовнику так тревожно?

— В.…е, это Марс… — прозвучали обрывки слов, тут же снова пропав.

Помощник поднял длинное лицо к капитану, желая что-то сказать, но Анман жестом руки велел ему замолчать и чуть склонил голову, будто это поможет ему услышать.

— Внимание, это Марс!… — обрыв.

— Сейчас, — сказал капитан, в пространстве повисла могильная тишина.

Приборная панель тихо зажурчала, напоминая, что они все еще живы.

— Внимание! Это Марс. Терраформирование проходит успешно. Земли больше нет. Принимаем всех выживших.

Анман почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Огромная, голубая, закутанная в облака, словно в паучий кокон, она вдруг завертелась бильярдным шаром и ускакала в никуда.

Не поверить бы в этот бред, но сообщение, как назло, звучало и звучало, отчеканивая пульсом в ушах. Они оставили погибающую Землю, в надежде, что ей повезет. Не думали же они, что она действительно вытянет счастливый билет? Если есть вероятность худшего исхода событий, значит, именно он и произойдет — где-то Анман об этом слышал. Самое отвратительное правило, что он знал за свою жизнь, но точнее любых предсказаний будущего.

Теперь проекция Земли в его каюте совершенно бесполезна. Пустота, ветер, обман… всего лишь бутафория, на которой он держался долгие десять лет. И полумрак в капитанской рубке потерял всякое значение — толку от экономии энергии, если по ночам он будет смотреть на мертвую Землю? Землю, на которую уже никогда не ступит ногами. Его болезнь…

— Внимание! Это Марс. Терраформирование проходит успешно. Земли больше нет. Принимаем всех выживших.

— Заткни его, — прохрипел побледневший Анман. — Выключи!

Дрожащими руками капитан выудил единственную сигарету из внутреннего кармана, чуть не уронив ее — пальцы задубели. Насилу удержав между онемевшими костяшками, он засунул ее в широко раскрытый рот, чтобы точно попасть, и уже потом сомкнул губы. В воздухе повис терпкий запах смерти, не перебиваемый даже резким запахом табака.

— Что бы не произошло с Землей, это случилось не вчера, — с раздражающим спокойствием сказал сквозь полумрак храмовник. — Нужно принять новые обстоятельства до того, как они повлияют на наши решения.

— Вам бы тоже не мешало заткнуться.

Анман принялся делать затяжки одну за другой, словно пытался убить себя смертельной дозой никотина. Дрожь его стала настолько сильной, что вскоре перекинулась и на плечи. Помещение наполнилось тягучим, сладковатым смогом.

— Что это значит? — помощник будто действительно не понимал, что все пропало. Капитан посмотрел на него, как на дурака.

— Все, кого ты знал на Земле — мертвы, — ответил он. — Родственники, президенты, актеры, певцы, твоя любимая черепашка, — капитан знал, что Плейдлинн оставил черепаху на Земле, в надежде однажды вернуться и забрать ее. — Все мертвы… никого больше нет. — затяжка, еще одна. Вдох, выдох. Пауза. — Завтра мы прыгаем. Хватит плутать и прятаться.

— Я считаю это поспешным решением. Гибель Земли не должна быть причиной необдуманных поступков, — произнес храмовник.

Опять он за свое. Капитан зло посмотрел на крестоносца:

— Вы говорите так, будто забыли на столе бутерброд, а когда вернулись, обнаружили, что он испортился. Вот только Земля — не бутерброд. Это наша родная планета. Дом. И его больше нет… все умерло.

— Случилась трагедия. Большая часть цивилизации погибла, — с расстановкой отчеканил храмовник. — Но сейчас мы обязаны сохранить тех, кто остался в живых.

Он издевается — это точно. Будто храмовнику глубоко плевать на все происходящее. Быть таким спокойным может только сумасшедший или мертвец. Что творится у него в голове? Нарочитое безразличие Эсхекиаля не просто раздражало — приводило Анмана в бешенство.

— Вы хоть понимаете, что произошло? — прошипел капитан.

— Да.

— А мне кажется, нет. Мне иногда кажется, что вы вообще ничего не понимаете. Как вы вообще здесь оказались? Какой-то мелкий военный корабль, способный только кормить ракетами космос. Лучший из лучших? Так же про вас говорят? По мне вы — самый безразличный из безразличных. Вам вообще на все плевать.

Крестоносец так и не рассказал никому, что он оказался здесь из-за Медеи.

— Пути Господни неисповедимы, — сухо ответил он.

Анман вздрогнул, затушив сигарету. В его взгляде плескалась ярость.

— И где же он был, когда умирали люди? Женщины, дети? Где он был, когда погибала целая планета?! Где были ваши доблестные крестоносцы? Что они сделали? Ничего! Ничего уже не вернуть. Грош цена вашей вере и вашим молитвам. Ничего не помогло. Думаете, что вы умнее других? Вы… вы… — Анман запнулся.

— Скажите мне это.

— Долбанный фанатик.

Эсхекиаль смотрел на капитана немигающим взглядом, что тот впервые подумал, что его холодность — всего лишь маска. Было в его взгляде что-то…

— Значит, завтра важный день. Нужно всех подготовить, — после недолгой паузы, все так же спокойно ответил Эсхекиаль.

Анман отвернулся, не желая больше гадать, чувствует ли что-то крестоносец, или ему все-таки плевать.

— Плейдлинн, оповести всех. Пусть бойцы подготовятся, а гражданские не высовываются, — из-за накатившей слабости ноги капитана стали ватными.

— А… общее объявление? Насчет Земли.

— Ни в коем случае.

Глава 11. Багровый прибой

Ветер не приносил ни запахов, ни звуков. Никогда в ночи еще не было так тихо. Сколько лет Эсхекиаль отвергал собственный дар, но сейчас отдал бы все, чтобы обладать хоть сотой его долей.

Может, смирись он раньше, Пламя вошло бы в прошлое и сожгло его грехи? Он знает, ему это под силу. Времени для Пламени не существует. Но оно предпочло дать Эсхекиалю сделать свой выбор, вместо того, чтобы спасти их. Этот выбор он сделал тридцать лет назад.

В этих местах ночь всегда была короткой — всего три часа от заката до рассвета.

Всего лишь сон из прошлого, а ощущения, как наяву. Он находился слишком далеко, чтобы Эсхекаиль мог расставить все по своим местам.

Морской бриз должен был принести запахи обгорелых домов, выжженных топливных элементов, сгнивших тел, в конце концов. Хоть чего-нибудь, чего им стоило бояться. Нужно пробежать тысячу метров до холма на горизонте и не попасть в ловушку. Эсхекиаль знал, что слишком слаб, чтобы учуять опасность без Пламени, но все равно встал и побежал. Остальные за ним.

Тихо шурша, в подошвы впивалась морская галька, только само море стояло неподвижно, как глянцевое зеркало, отражавшее небо. Впору ему называться мертвым вместо Красного.

Где-то за спиной вспенивали толстыми подошвами соленую воду его товарищи,