Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

плохо понимал, что такого могло произойти у Тенишевых, чтобы император лично сорвался, отменив все рабочие встречи. Какой бы ни была причина, она мне уже заранее не нравилась. Попросив Железина вставить нас в график как можно раньше по причине инициативы встречи со стороны самого императора, я принялся размышлять над своими дальнейшими действиями. Признаться, хотелось плюнуть на конспирацию и рвануть к Тенишевым, чтобы понять, что у них успело стрястись, но мои планы столкнулись с суровой действительностью в лице двух валькирий австро-венгерского происхождения, ворвавшихся к нам в холл.

Преисполненные праведного гнева, они пёрли напролом, оттесняя от входа дворецкого и настойчиво требуя встречи со мной. Этими валькириями были эрцгерцогиня Ульрика Катарина и младшая дочь канцлера Австро-Венгерской империи Тереза Эстерхази. Увидев меня, они тут же отстали от дворецкого и вцепились в меня с двух сторон, будто боялись, что я исчезну.

— Князь, сделайте хоть что-нибудь! — запричитала Ульрика Катарина. — Кремль не даёт никакой информации. Всё, что мне сообщили, что брат находится под присмотром императорских лейб-медиков. Наших лекарей к нему не пускают, а из Австро-Венгрии уже приходят депеши от канцлера с настоятельными просьбами вернуться на родину. Мы с братом и так задержались на русской коронации дольше планируемого, а с учетом отсутствия от Франца-Фердинанда каких-либо вестей, это выглядит весьма подозрительно! Я пыталась попасть на аудиенцию к Андрею Алексеевичу, но мне отказали, сообщив, что его нет на месте!

— Я обратилась за помощью к вдовствующей императрице по-родственному, — вступила в разговор Тереза, приходящаяся Марии Фёдоровне племянницей, но и у неё нет никакой информации! Потому мы примчались к вам!

«Вот это у тебя авторитет! — хохотнул Войд. — К тебя почти как к богу за помощью примчались!»

«Доспасался девиц на свою голову!» — мысленно согласился я с ним.

— Князь, не молчите! С ним что-то случилось в Стамбуле? — уже тише уточнила Катарина, и в её глазах блеснули слёзы. — Никто ничего не говорит, мы вынуждены теряться в догадках и находимся в подвешенном состоянии. Помогите хоть вы, я вас прошу.

С учётом сложившейся ситуации вокруг Франца-Фердинанда неудивительно, что его сестра едва ли не бьётся в истерике. После всего произошедшего перед ней вряд ли кто-то отчитывался о состоянии здоровья императора, да и плохо представляю, как бы это выглядело.

«Уважаемая эрцгерцогиня, император пожертвовал собой, спасая будущую невесту, и сейчас находится в процессе перестройки системы энергоканалов, дабы превратиться в некроманта. Сколько займёт данная перестройка, никто знать не знает. Но как только у нас появится дополнительная информация, вы узнаете о ней первой».

Даже со стороны такое объяснение выглядело сильно притянутым за уши, а уж сколько из него мог додумать изобретательный женский мозг, я и вовсе молчу.

Пришлось взять на себя роль успокоителя, дабы не разразился ещё один международный скандал.

— Спокойно, дамы. Эрцгерцогиня, вы в курсе взаимоотношений вашего брата с духом рода Орциусов?

Та неопределённо махнула рукой:

— Не в полной мере, но брат посвятил меня в некоторые тонкости нашей семейной генеалогии и истории.

— То есть вы в курсе, что ваш род некогда был некромантским? — уточнил я.

Катарина кивнула. А вот у княжны Эстерхази глаза превратились в два блюдца, но та предусмотрительно щёлкнула челюстью, подбирая её с пола, и не позволила себе более ни единого звука реакции. В конце концов, близость к трону и определённого рода клятвы, связывающие Эстерхази с Орциусами, обязывали хранить любые тайны.

— Значит, вы должны быть в курсе, чем госпожа Тенишева так заинтересовала вашего брата в качестве супруги, — продолжал я осторожно подводить эрцгерцогиню к новостям.

— Я понимаю, на что вы намекаете, князь, — кивнула Катарина. — Но вы отчасти ошибаетесь. Франц-Фердинанд ухаживает за Алисой не только из чувства выгоды, но из личных побуждений.

— В этом я как раз не сомневаюсь, — улыбнулся я. — Ибо видел в глаза госпожу Тенишеву: там любой здравомыслящий мужчина традиционной ориентации ухаживал бы за ней из личных предпочтений. Но суть не в этом. В Стамбуле, во время освобождения Алисы из плена, ваш брат-таки добился от госпожи Тенишевой практического воздействия без брака, в результате чего внутри него ведутся сложные энергетические процессы перестройки системы энергоканалов и источника, и ведутся они при непосредственном участии духа вашего рода. Со стороны для медиков это выглядит, будто ваш брат находится в очень глубоком летаргическом сне на грани жизни и смерти.

Я старательно подбирал выражения, дабы не давать толчка фантазии и без того испереживавшихся девиц, однако же эрцгерцогиня меня несколько удивила.

— Князь, глубокий летаргический сон на грани жизни и смерти — это не то состояние, которого добивался мой брат. Так и скажите, что он умер.

На этом моменте у княжны Эстерхази глаза стали ещё больше. Наученная прошлым опытом, она только сцепила зубы, держа под контролем собственную челюсть.

— Смертью я бы данное состояние не назвал, уж извините, эрцгерцогиня, ведь душа всё ещё находится внутри тела вашего брата и непосредственно участвует в перестройке системы энергоканалов. Смерть же есть отправление души на перерождение. Сему состоянию есть и другое название: кома. Но, как бы то ни было, вашему брату просто нужно время для того, чтобы изменить собственный организм. И, честно говоря, точную длительность перестройки мы спрогнозировать не можем. Но можете себе представить размер международного скандала, если бы имперские лейб-медики сообщили вам всё то же, что я сейчас, но привычным им языком и не зная всей специфики?

После моих объяснений Катарина несколько успокоилась, чего не скажешь о княжне Эстерхази, но всё же тревога за брата не исчезла полностью из взгляда эрцгерцогини.

— Юрий Викторович, я понимаю, что от вас в данном случае ничего не зависит. Но не могли бы вы хотя бы каким-то образом отыскать специалиста, который смог бы спрогнозировать длительность перестройки? Чтобы нам было что сообщить канцлеру, и чтобы мы могли от чего-то отталкиваться во внутренней политике?

Это уже справившись с шоком вновь заговорила княжна Эстерхази, видимо, ставшая доверенным лицом своего отца в этой поездке.

Просьба была вполне справедливая и, возможно, даже отчасти выполнимая, если знать, кого привлечь. А я догадывался, кого можно было попытаться использовать для этих целей.

— Дамы, чуда обещать не могу, но постараюсь привлечь к оценке состояния Франца-Фердинанда одного знакомого мага смерти.

Девицы на нервах принялись благодарить меня наперебой, да так что у меня в ушах зазвенело. Пока я думал, куда отправить двух нервничающих гостий, на ступенях показалась Эльза, явно спускаясь на завтрак. Ей-то я и решил перепоручить княжну и герцогиню.

— Княжна Эстерхази, эрцгерцогиня Ульрика Катарина, — намеренно обратился я