Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

— Я прошу вас хотя бы сообщить императору о том, что я нахожусь в его приёмной, — повторила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Секретарь остался невозмутим. Он даже не дёрнулся в сторону двери, всем своим видом показывая, что решение принято и обжалованию не подлежит.

Терпение Алисы лопнуло. Она прекрасно понимала, что попросту теряет время, ведь каждая минута промедления уменьшала шансы дедушки на спасение, и эта мысль жгла изнутри хуже Тьмы. Осознавая свои действия и последствия за них, она щелчком пальцев спеленала секретаря по рукам и ногам в теневой кокон, пригвоздив к месту. Хоть конструкт относился не к атакующий, а к блокирующим, использование его во дворце строжайше запрещалось. Тотчас по приёмной разнёсся пронзительный вой магической сирены, режущий ухо.

Не обращая внимания на завывания сигнализации и топот стражи за спиной, Алиса осторожно постучала костяшками пальцев в дверь кабинета императора. Пришлось заблокировать вход в приёмную пологом Тьмы, чтобы выиграть себе время для разговора. Поддерживание двух мощных конструктов требовало концентрации, отчего глаза девушки лучились Тьмой, белок и зрачок полностью исчезли, уступив место сплошной, переливающейся черноте.

Император сидел за столом с чашкой кофе в руке и с удивлением прислушивался к тревожной сирене, доносившейся из собственной приёмной. Андрей Алексеевич выглядел уже давно проснувшимся, в одной руке он держал некий документ, ознакамливаясь с его содержимым, а в другой у него была исходящая паром крошечная фарфоровая чашка. При виде Алисы в дверном проёме он отставил кофе и выпрямился.

— Ваше Императорское Величество, могу я попросить пять минут вашего времени? От этого зависит жизнь мурзы рода Тенишевых, Латифа Сафаровича, — сразу обозначила Алиса приоритет важности встречи.

Андрей Алексеевич не поленился встать и выйти из своего кабинета, чтобы обозреть ситуацию в приёмной. Картина была ещё та: бледный от страха секретарь, воющая сирена, ломящиеся сквозь теневой полог гвардейцы и растерянная, но решительная Алиса Тенишева, фонящая Тьмой, но отчаянно сдерживающая себя.

— Сударыня, я уделю вам время, — как можно более спокойно улыбнулся император, стараясь не провоцировать девушку и так пережившую немало за последние дни. Не хватало ещё спровоцировать срыв у тенемантки во дворце. — Только вы уж отпустите моего секретаря. Владимир Викторович местами чрезмерно щепетилен и следует правилам, что когда-нибудь скажется очень плохо не только на его карьере, но и на его здоровье. Но всё же другого секретаря у меня пока нет, а с бумагами разбираться нужно. К тому же я понятия не имею, где выключается эта сирена. А его должны были инструктировать.

Алиса втянула в себя Тьму, освобождая секретаря. Теневой кокон растаял, и Владимир Викторович судорожно вдохнул, хватаясь за край стола.

— Владимир Викторович, отключите сирену, будьте добры.

— В-вы ув-верены В-ваш-ше Имп… — начал было уточнять секретарь, заикаясь, но Андрей Алексеевич не стал дожидаться окончания фразы и повторил приказ:

— Уверен. Отключите сирену, будьте добры. — Дождавшись, пока секретарь повернёт камень у себя на столе, выглядящий форменной чернильницей, император обратился уже к гостье: — А теперь разблокируйте дверь и дайте охране увидеть меня живым и здоровым, пока мы весь Кремль не подняли на ноги.

Алиса колебалась лишь секунду, а после втянула в себя полог, заодно очистив глаза от Тьмы, что подспудно порадовало императора.

Ввалившемуся отряду родовой гвардии, ощетинившемуся атакующими конструктами и артефактами, Андрей Алексеевич заметил:

— Учебная тревога провалена. На будущее в смене необходимо иметь хотя бы один световой артефакт. Учесть в рапорте. Свободны.

Сам же император обратился вновь к Алисе, приглашая ту взмахом руки проследовать за собой в кабинет:

— Что там вы говорили о Латифе Сафаровиче? Я отправил сводную группу ИСБ и представителей вашего рода в имение под Казанью, дабы те отыскали его.

— Они отыскали, — вынуждена была признать Алиса, и слова эти дались ей с трудом. — И даже запросили помощи у тенемантов, дозвонившись в нашу столичную резиденцию. Вот только, судя по настроению среди старших сыновей Латифа Сафаровича, никто не собирается оперативно срываться к нему на помощь. Надеются, что кресло главы рода освободится само собой, ибо дедушка чрезмерно задержался на этом свете. Они рассчитывают, что это не будет предательством в полной мере, а всего лишь затягиванием со временем предоставления помощи.

Алиса перевела дыхание. Говорить о предательстве собственных дядьёв было горько, но она заставила себя продолжить:

— Этот разговор я подслушала. Сама же попросту могу не успеть добраться до Казани, уж больно значительные расстояния нас разделяют. До того мои переходы во Тьме исчислялись более скромными отрезками пути. Но оставить всё как есть я не могу. Ваше Императорское Величество, если у вас есть возможность каким-то образом доставить меня как можно скорее в Казань, курьерский дирижабль, что угодно, я буду вашим личным должником. После всего, что он сделал, я не могла не попытаться его спасти.

Император покачал головой, и в этом покачивании Алисе почудился приговор деду.

— Прошу! — она с мольбой смотрела на молодого самодержца, не зная, что ещё могла бы предложить взамен на помощь.

Он был выше Алисы почти на голову, и после того, как в его глазах опало пламя феникса, лишь на мгновение вспыхнувшее, она увидела нечто, чего не ожидала: понимание. Спокойное, твёрдое понимание человека, который сам не раз терял близких и знал цену каждой минуте.

— К вашему счастью, сударыня, отец в своё время провёз меня по многим местам в империи, в том числе и демонстрировал место вашей бывшей родовой резиденции под Казанью. Посему курьерский дирижабль вам не понадобится. Терять тенеманта такой силы, да ещё и в результате внутреннего предательства, не входит в мои планы. А потому вашим курьерским дирижаблем сегодня выступлю я.

* * *

Знакомство Сьёрда Исдракена с бабушкой и Кхимару вышло более чем удачным. Они напоминали мне кружок безумных учёных, работающих над одной темой и имеющих фундаментальные познания в своей области, и вдруг встретивших не просто теоретиков, а матёрых практиков в лице друг друга.

Вместо завтрака они принялись обмениваться опытом и наработками прямо там, в башне на мысе Нордкин. За окнами наблюдательного пункта простиралось серое, неспокойное море, ветер гнал позёмку по скалистому берегу, но внутри было тепло и сухо; ниссе уже успели сервировать стол, однако никто к еде не притронулся. Сьёрд, раскладывая на столешнице какие-то схемы, втолковывал бабушке принципы создания нестатичных химер; Кхимару, прищурившись, сравнивал их со своими собственными наработками и время от времени вставлял короткие, но убийственно точные замечания; бабушка же слушала, переводила взгляд с одного на другого и время от времени делала пометки в своём блокноте.

Мне же