Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

ко всеобщему благу. И последним из известных мне перерожденцев является основатель династии Исдракенов, Сьёрд Ледяной Всадник. Его я отыскал во время командировки в Скандинавию и прохождения испытания за скандинавскую корону, организованного вёльвами. Подумав, я отказался от короны и всего геморроя, связанного с восстановлением скандинавских земель, перепоручив это Сьёрду, ведь у того уже был подобный опыт по объединению земель в канун прошлой Долгой Ночи. Именно он на севере смог создать оплот и спасти в нём часть человечества.

— А кем он же был в прошлой жизни? — бабушка подалась вперёд.

— Кем-то вроде главы рода, который занимался экспериментами над живыми существами. Они были высокотехнологичными химерологами. Научились выводить виды, способные к размножению, за счёт создания существ, не замерших на определённом этапе развитии, а проходящих полный цикл: от эмбриона до рождения. Благодаря полному циклу, их творения имеют возможность к размножению. Ледяных виверн он так и вывел. И да, Кхимару, — я повернулся к Великому Погонщику, — возможно, тебе будет интересно, но его истинная форма чем-то перекликается с твоей. Со всеми этими существами у меня заключены союзы на крови для того создания единого оплота сопротивления, аккумулирования знаний и силы и попытки спасти хотя бы кого-то.

Из-за моего рассказа и бабушка, и Кхимару и вовсе забыли о завтраке. Выпечка так и стоял нетронутой, а травяной сбор остыл. Я окинул взглядом эту картину и усмехнулся:

— Раз уж завтрак у нас всё равно остался нетронутым… Я приглашаю вас отзавтракать в другое место.

С этими словами я открыл портал прямиком в оплот Хаоса, расположенный в пространственном кармане с выходом на мысе Нордкин.

— Добро пожаловать в родовое гнездо Утгардов. Оплот человечества, созданный нашим предком вокруг родового источника силы, а именно — могилы основателя рода Утгардов, Торвальда Ледяного Великана и первого носителя нашей родовой первостихии. В своё время мы с Исдракенами были союзниками в подготовке к Долгой ночи. Спустя тысячелетия ничего не поменялось. Так что, имея руины от замка в реальном мире, мы одновременно унаследовали цитадель, готовую к принятию двадцати тысяч человек хоть сегодня.

Я повысил голос:

— Томте!

Дух явился почти мгновенно — возник из каменной кладки, деловито поправил передник и склонил голову в ожидании приказа.

— Будь добр, организуй завтрак для княгини Угаровой и её спутника на вершине башни. А я немного отлучусь за ещё одним гостем. Накрывайте на четыре персоны.

— Будет выполнено, господин.

Я проводил троицу взглядом и на мгновение задержался у основания лестницы, ведущей в замок.

Не знаю почему, но пребывание в бальном зале Берсеневых немного проветрило мою голову и разложило информацию по полочкам, отсекая сомнения, волнения и добавляя долю фатализма к происходящим со мной поступкам. Тратя время на сомнения, я сам же и уменьшаю отведённый мне запас для манёвров. А потому нужно делать обдумывать, взвешивать, принимать решения, но после не сомневаться и выполнять их.

И по такому принципу в моём разуме выработалось три направления деятельности.

Первое — это общечеловеческая, родовая. Просто жить. Не забывать вкус жизни и помнить, ради чего будут вестись две другие линии.

Второе — перестраховочная. Это линия, в рамках которой будут действовать Варсус, Пожарские, Сахиба-ханум, вероятно, Михримах-султан и все остальные правители, кто возьмётся искать магические источники и вокруг них создавать укреплённые оплоты по примеру оплота Варсуса. Это резервный вариант на случай, если у нас ничего не удастся, — тогда хотя бы кто-то переживёт Долгую Ночь.

И третье — самый рисковый. Если уж вокруг нас собралась такая команда воистину выдающихся бывших подонков, иначе бы мы сюда не попали, то нужно использовать это на благо. Нужно собирать их всех вместе и искать способ победить Таджа, не убив его.

В старину, вероятно, наше сборище назвали бы неким орденом спасения, либо чем-то подобным. У меня же при мыслях о нашем начинании в голову шли всё более нелицеприятные эпитеты из разряда «слабоумие и отвага», «безумству храбрых поём мы песню» или «улыбайтесь — смерть любит идиотов».

Разделив подобным образом на стратегии действий собственную жизнь, мне неожиданно стало легче. Легче от того, что я понимал, с кем, чем и зачем буду заниматься. Также вдруг пришло осознание: в каждом из направлений у меня уже есть пусть небольшой, но костяк существ, на которых можно положиться и у которых мотивация не меньше моей.

Выжить.

Глава 19

Алиса Тенишева, ни свет ни заря, нарушая протокол, попыталась проникнуть сквозь Тьму прямиком в кабинет к Андрею Алексеевичу. Предрассветный дворец был ещё тих и сумрачен: коридоры тонули в густой синеве декабрьского утра, и лишь редкие артефактные светильники отбрасывали на мраморные полы дрожащие янтарные круги. За высокими окнами медленно падали крупные снежинки, укрывая внутренний двор Кремля белоснежным саваном. Алиса скользила сквозь тени, сжимая в пальцах край дорожного плаща.

Вообще-то, проникновение в Кремль являлось преступлением вне зависимости от причины, но это было наименьшее, что Алиса могла сделать для Латифа Сафаровича, купившего помощь ей едва ли не ценой собственной жизни.

Но дойти тенемантка смогла исключительно до приёмной императора. Дальше стояла защита, вплетённая в сам камень дворцовых стен кем-то ещё до первых Пожарских. Алиса ощутила её кожей: словно незримая, но плотная стена, через которую Тьма не просачивалась. Это было обидно и досадно, но спорить с чужой магией, облизывающейся на неё во Тьме тенемантка не стала.

В приёмной за столом, заваленным бумагами, восседал молодой, подтянутый секретарь, с безупречным пробором и в наглухо застёгнутом вицмундире. Тот явно дорожил своим местом и следовал инструкциям с рвением, достойным лучшего применения. При появлении Алисы из теней он не вздрогнул, лишь поджал губы и окинул посетительницу оценивающим взглядом.

— Господин секретарь, не могли бы вы сообщить Его Императорскому Величеству, что аудиенции у него просит Мария Алиса Луиза Юлия Тенишева, в девичестве принцесса Анхальт-Цербстская из рода Асканиев, — обратилась по всем нормам этикета Алиса, надеясь на более свободный график встреч императора ранним утром.

— По какому вопросу, госпожа Тенишева? — поправив бумаги на столе, уточнил секретарь.

— По личному, — прохрипела Алиса, закипая, ведь по взгляду она уже поняла, что отклика не получит ни её просьба, ни упомянутый титул.

— Госпожа Тенишева, Его Императорское Величество сможет принять вас по личным вопросам лишь через три дня, когда у него будет окно в графике. Сейчас же его расписание заполнено, и, увы, выкроить даже пять минут для вас нет никакой возможности.

При этом Алису одарили таким взглядом, будто секретарь готовился любыми средствами защищать своего патрона от скандала с неугомонной