Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

Эльза, умничка, нужно отдать ей должное, включилась в ситуацию сразу же, радушной хозяйкой увлекая княжну и эрцгерцогиню в столовую и заодно уточняя их вкусовые предпочтения, чтобы передать их на кухню Алевтине.

Я же вновь отправился в кабинет, на сей раз намереваясь звонить Керимовым. «Надо бы уже провести линию и к себе, что ли», — мелькнула мысль, но по привычке я задвинул её на потом.

* * *

Михримах-султан и Митрий Сафарович беседовали в одном из уцелевших кабинетов Топкапы. За высокими стрельчатыми окнами, забранными ажурными решётками, занимался хмурый декабрьский рассвет над Босфором. Пролив был сер и неспокоен, и редкие корабли, застигнутые карантином, покачивались на волнах, точно стая встревоженных птиц. В кабинете пахло сырой штукатуркой и гарью — где-то в дальнем крыле ещё тлели перекрытия, и слуги то и дело пробегали мимо дверей с вёдрами и баграми. На низком столике между собеседниками стоял поднос с нетронутым кофе: две крошечные чашки, медный джезве, но ни султанша, ни русский главнокомандующий к нему не притронулись.

Посадить всю столицу на карантин было хоть и единственно верным решением, однако же проблем хватало. Михримах перечисляла их одну за другой — сухо, по-военному, без тени жалобы, но с той особой усталостью, которая выдавала в ней женщину, не спавшую вторые сутки.

— Такое количество лиц пришлось задержать в воздушных и в морских портах. Корабли никуда не отпускать, оставить экипажи на бортах. Организовывать подвоз провизии — и речь сейчас не о штрафах, пенях и неустойках. Мы сейчас можем получить не выдуманную эпидемию какой-нибудь скверны, а вполне реальную, какой-нибудь заразы от плотного скопления людей в портах.

Митрий Сафарович слушал её, откинувшись в кресле, и в его глазах читалось спокойное, уверенное понимание. Он дождался, пока она закончит, и заговорил не перебивая, но и не давая паузе затянуться:

— Лекарей пока ещё в империи хватает. Обычную заразу вылечить вполне можно. А вот слухи, увы… Слухи и иностранное влияние так просто не излечить. Поэтому придётся потерпеть.

Он помолчал, словно прикидывая, как подать следующую новость.

— Тем более что мои люди докладывают: в городе, словно грибы после дождя, начали появляться некие проповедники. Говорят о том, что на династию свалились божественные кары за её неправедное поведение. Якобы не скверна бушует в столице, а Тьма поразила своих носителей, разъев их нутро.

Михримах-султан поёжилась. Она, не удержавшись, уставилась на человека, что был насильно назначен ей в партнёры, и в её взгляде читалась смесь опаски и интереса.

— Два вопроса, Митрий Сафарович. Во-первых, откуда у вас в столице свои люди? А, во-вторых, не взяли ли они языка из столь не вовремя начавших проповедовать пришлых?

Тенишев улыбнулся широко и открыто, что никак не вязалась с его репутацией бескомпромиссного командующего.

— Мои люди здесь остались в рамках подготовки операции по вызволению Алисы. Уж поверьте, у нас хватало разведчиков, хорошо владеющих османским языком и способных смешаться с местным населением. По моей просьбе они остались пока в Стамбуле, дабы изнутри отслеживать ситуацию и при первых тревожных звоночках сообщать о её изменении. А в ответ на второй вопрос: да, они взяли языка и не одного. К сегодняшнему утру с улиц столицы исчезло уже пять проповедников.

Михримах-султан прищурилась и невольно сцепила в замок пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями.

— Результаты допросов есть?

— Обижаете, Михримах-султан. Вообще-то после взятия проповедников я первым делом направился к вам поинтересоваться: не желаете ли вы поучаствовать в допросе людей, внутренне расшатывающих вашу империю? Если откажетесь — мы и сами можем, но всё же… подобного рода действия против ваших подданных мы начнём лишь по согласованию с вами. В конце концов, это ваш дом. Мы пока в нём лишь гости, хоть и старающиеся быть полезными.

Султанша внимательно изучала лицо Тенишева. Она размышляла над тем, как ловко и верно, по кирпичикам, тенемант выстраивает между ними взаимоотношения, не стараясь перетянуть одеяло на себя, но при этом умудряясь вести собственную игру на благо империи, в которой ему теперь предстояло жить. Признаться, видя пример брата перед глазами, Михримах ожидала несколько иного поведения. В том числе и того, что он явится к ней уже с протоколами допросов, поставив перед фактом. Но предложенный им вариант понравился ей даже больше. Она чуть склонила голову набок:

— Митрий Сафарович, а не хотите ли составить мне компанию в сравнении приёмов допросов османской и русской школы?

Она сделала шаг навстречу в прямом и переносном смысле.

Тенишев поднялся с кресла и отвесил лёгкий, но почтительный поклон:

— С превеликим удовольствием, Ваше Султанское Величество.

Глава 20

Для того чтобы попытаться определить свежесть недотрупа Франца-Фердинанда, я обратился к единственным известным мне знакомым некромантам — Керимовым. Причём, зная вероятность прослушивания на коммуникаторах, изъясняться по телефону я должен был таким образом, чтобы никто ничего не понял лишнего. Милая барышня перевела звонок на Керимовых, но судя по долгим гудкам, отвечать в такую рань никто в особняке некромантов не спешил.

Когда трубку, к моему превеликому счастью, взял Селим Керимов, с которым мы под Керчью участвовали в раскопках гробницы Кхимару, я даже обрадовался. Его голос звучал легко и задорно, как у человека, не обременённого излишней официозностью.

— Юра, рад слышать тебя, — послышался в трубке весёлый голос. — Если нужна какая-то серьёзная помощь, сразу скажу, что в доступе нынче только я, самый бесталанный из некромантов в папенькином выводке. Сам отец где-то под Тобольском: стихийное кладбище упокаивает, поднятое инициацией кого-то из нашей когорты. А Мурад только в четыре утра вернулся после свидания с княжной Алхасовой. Тут и меня-то выловили лишь потому, что я собирался из дома сбежать поболтать с профессором на кладбище. Но если что-то срочное, я разбужу Мурада.

Насколько же легко было общаться с Селимом. По собственным предпочтениям он отстранился от шелухи дворянских обязанностей и, хоть стараниями Мурада, видимо, начал чаще появляться в отчем доме, всё ещё был блудным сыном, на которого не распространялись прочие условности.

— Честно говоря, даже не знаю, кто мне может помочь с моей проблемой, — осторожно начал я, попутно переваривая весь тот ворох информации, мимоходом выданный мне Селимом.

— Рассказывай. Чем смогу, помогу или подскажу. Профессор мой всё равно никуда не денется, если только мелкие опять забавляться не начнут, — обречённо и со знанием дела вздохнул некромант, видимо