Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

— У меня есть недоинициировавшийся некромант, который лежит в состоянии не то полутрупа, не то недонежити. Лекари его лечить не могут, сам понимаешь, чревато.

— Ещё бы, — хмыкнул Селим. — Можно и в ранге откатиться, и вообще выгореть.

— А понимания хотелось бы: ждать ли взрыва повторной инициации или примерные сроки пробуждения хотя бы иметь в виду.

— С этим тебе и я помочь могу, — сразу повеселел голос собеседника в трубке. — По тонким манипуляциям и диагностике я даже Мураду фору могу дать. Оно ведь как: у кого возможности скромнее, тем приходится изгаляться, чтобы хоть что-то из себя представлять. Так что куда подъезжать для осмотра пациента? К вам?

— Ты знаешь, а давай на Дворцовой площади встретимся, у Кремля. Оттуда ближе будет.

— Без проблем, — согласился Селим. — Жди, через четверть часа буду.

Оставалось получить разрешение на доступ к телу Франца-Фердинанда, но с этим, я надеялся, нам поможет вдовствующая императрица.

Спустя полчаса мы вместе с Селимом, пользуясь моими преференциями архимага, беспардонно заявились на завтрак к женской половине императорской семьи.

Мария Фёдоровна, Шанталь и Елизавета Алексеевна завтракали в малой столовой, выходящей окнами в заснеженный сад. На столе перед ними паровали чабрецовым чаем изящные фарфоровые чашки невоградского производства. Две императрицы делали вид, что не видят, как принцесса тайком скармливала под столом свою молочную кашу Мурке, надеясь поскорее перейти от полезной части завтрака к вкусной.

Увидев меня, Мария Фёдоровна нахмурилась, отставила чашку и произнесла вместо приветствия:

— Только не говорите, князь, что у нас очередные проблемы.

— Не скажу. Тем более что имеющаяся ситуация сами знаете с кем проблемной является явно не для нас, а для соседей.

Императрица вопросительно вздёрнула бровь, ожидая пояснений. Шанталь, сидевшая рядом, намазывала масло на тёплую булочку, но при этих словах замерла и подняла на меня понимающий взгляд. Именно она сумела сложить два плюс два.

— Я так понимаю, Юрий Викторович, это эрцгерцогиня с княжной успели уже и к вам с утра пораньше в гости явиться?

— Всё верно, Ваше Императорское Величество, — подтвердил я догадки своей ученицы. — Оказав им психологическую поддержку, я пытаюсь ещё и информационную оказать. Очень хотелось бы получить доступ в палату к нашему спящему принцу.

— Какой же он принц? — возмутилась Елизавета. — Он уже император полноценный!

Нужно было отдать должное Селиму: тот держал рот на замке, лишь зрачки у него чуть расширились при узнавании подробностей.

— И что, Юрий Викторович, хотите сказать, что некроманты смогут оказать более плодотворное влияние на моего родственничка, чем лекари? — продолжала допытываться Мария Фёдоровна, при этом сверля взглядом рядом стоящего со мной Керимова.

— Не возьму на себя смелость утверждать подобное, Ваше Императорское Величество. Но по словам Селима Алиевича, можно попытаться определить примерные сроки пробуждения после перестройки организма, а это уже в ситуации нашего пациента немало.

— Согласна, князь, — отстранённо пробормотала императрица и пару раз встряхнула серебряным колокольчиком. Перезвон практически не был слышен, но меньше чем через четверть минуты в столовую вошёл обер-камергер императрицы Василий Петрович Штерн, сухой, подтянутый, с идеальным пробором и в вицмундире. — Василий Петрович, проводите Юрия Викторовича и Селима Алиевича к моему кузену и передайте моё указание медикам выполнять все пожелания Юрия Викторовича.

Василий Петрович лишь кивнул, принимая задачу, и тут же обернулся к нам:

— Господа, прошу следовать за мной.

Франца-Фердинанда держали в отдельной палате. На входе дежурила усиленная стража из гвардейцев Пожарских с боевыми амулетами на поясах. Увидев обер-камергера, они расступились, пропуская нас внутрь.

При входе я невольно оторопел: пока я рассказывал Катарине, что её братец лежит в летаргическом сне, Франц-Фердинанд уже начал разлагаться.

В палате повсюду были расставлены магические накопители, встроенные в единую трёхмерную лечебную печать. Она-то и воздействовала на Орциуса, якобы удерживая его на грани жизни. При этом сам Франц-Фердинанд выглядел так, что на погост уносят в более презентабельном виде. Кожа надулась и почернела, готовясь лопнуть как перезрелый плод. Дыры от гарпунов Тьмы, на моих глазах затянувшиеся с помощью алхимии ещё в Стамбуле, вдруг предстали незаживающими язвами, от которых в разные стороны расходились более мелкие язвы. А в районе солнечного сплетения, где обычно располагалось магическое средоточие, и вовсе зиял провал между рёбер с булькающей субстанцией внутри. Для полноты картины не хватало только опарышей и мух.

Я перешёл на магическое зрение, которое и подсказало мне, что в булькающем вареве у императора всё же имелось магическое средоточие с болотными оттенками, свойственными некромантам. Но чем дальше от груди, тем сильнее цветовая гамма ауры Франца-Фердинанда менялась, бледнея и выцветая.

—*ять! — тихо выругался не то в ужасе, не то в восхищении Керимов. — Юра, я до последнего надеялся, что твоим неинициированным некромантом будет кто-нибудь другой, а не император Австро-Венгрии.

— Селим, успокойся. Его личность сути дела не меняет. Правда, последний раз, когда я его видел, он выглядел значительно лучше. Посему мне непонятно, в связи с чем настолько ухудшилось его состояние за какие-то двое суток.

— Не-не-не, Юра… — У Керимова при этом были глаза глубоко ушедшего в себя человека, видящего нечто совсем иное, а не то, что перед ним находилось. — Ты не понимаешь. Личность не имеет значения? А если я сейчас что-нибудь ему сделаю такое, от чего он окончательно и бесповоротно сдохнет? Хотя нет, сдохнуть было бы для него идеальным вариантом. Ох, *ять-*ять-*ять… С чего же начать-то?

— Так, Селим, — я встряхнул парня, легонько взяв за плечи. — Давай по порядку. Делать ничего не предполагалось, только определить срок, когда он придёт в себя. Но, судя по твоей реакции, план меняется.

От Керимова к Францу-Фердинанду потянулась невесомая взвесь силы болотного цвета и тут же впиталась в тело.

— Я, может, и не самый сильный некромант в семье, но далеко не самый тупой. То, что сейчас здесь делают лейб-медики, приведёт к созданию лича, разумной высшей нежити. Я не знаю, кто умный решил лечить его по той же методике, что и всех остальных магов, но в случае с некромантами это строжайше запрещено. Нужно деактивировать эту долбаную печать к демоновой матери.

Честно говоря, я отчего-то поверил Селиму, ибо мои общие впечатления совпадали с его. Повернувшись к обер-камергеру, я произнёс:

— Василий Петрович, прикажите деактивировать печать.

— Но без печати же… — замялся обер-камергер.

— После непосредственного удара Тьмой он выглядел здоровее, чем после лечения у наших лейб-медиков. Деактивируйте конструкт. Вам напомнить вторую часть приказа Её Императорского Величества Марии Фёдоровны?

Василий Петрович пожевал нижнюю губу, а после отрывисто кивнул и вышел. Минут через пять печать погасла,