Призрак Сталинграда 5 - Рафаэль Дамиров

большинстве жилых строений города использовались деревянные перекрытия, те выгорали и разрушались быстро. А тут были обвалившиеся плиты, и легли они неровным нагромождением, так что кругом чернели щели. Сколько человек там затаилось, было не понять. Кое-где я видел только узкую полоску темноты между кирпичом и бетоном.

* * *

Брать насосную поручили одной роте, слишком большим составом здесь не развернешься. Остальные подразделения батальона держали свои участки. А моей снайперской группе предстояло поддержать штурм огнём.

И вот началось. Перешли в наступление, лишь занялся рассвет. Бойцы выбрались из укрытий и двинулись к станции, но пройти успели с полсотни шагов. Из-под плит ударили несколько автоматов, один навстречу роте, другой сбоку. Следом застрекотало из полуподвала станции, и наши бойцы залегли между камнями. Задние ещё подтягивались и не видели, что стряслось впереди, а им уже кричали прижиматься к земле.

Пулемёт бил через низкий проём в основании стены. Немцы устроили огневую точку так, что наружу выходила только узкая щель, а сам расчёт сидел глубоко за кирпичной толщей. С моего склона я не видел ни стрелка, ни даже самого пулемёта. Только вспышки в утренних сумерках да редкое движение за каменной кромкой.

Сделал пару выстрелов. Все без толку: пули уходили в кирпич и бетон, не доставая тех, кто сидел внутри.

С автоматчиками получалось немногим лучше. Их лёжки сверху закрывали бетонные плиты, а сбоку — остатки стен. Они били из глубины, не подставляя голов. Разве что иногда в узкой щели мелькал ствол.

Я снова и снова осматривал развалины, запоминал вспышки, искал хоть какую-то ошибку со стороны немцев.

Атака захлебнулась, но, когда совсем стало светло, по станции начали работать миномётчики. Несколько мин легли возле развалин, взметнули пыль, выбили куски кирпича и на короткое время заставили немцев замолчать. Однако стоило дыму рассеяться, как из-под плит снова ударили автоматы, а затем ожил и пулемёт.

— Вот гады! — плюнул Гришка, он лежал недалеко от меня. — Окопались, хрен достанешь!

— Сизов, Еремин! — вызвал двоих опытных бойцов комбат. — Бутылками их достать сможете? Вот только на расстояние броска нужно подползти.

— Сделаем, — отозвались бойцы.

Еремин передал товарищу недокуренную самокрутку и стал поправлять брезентовую сумку. Внутри нее глухо стукнуло стекло.

— Докури, — сказал он. — А мне пора…

— Ты бутылки-то побереги, ворона, — проворчал ему подошедший напарник Сизов и сам подтянул товарищу лямку, чтобы сумка не болталась.

У каждого из них было по три бутылки с самовоспламеняющейся смесью, такая загоралась от контакта с воздухом. Комбат рассчитывал, что с огнём немцам под плитами станет не до стрельбы, и рота получит возможность подняться. Но сначала этим двоим требовалось туда добраться, а за подходами следили автоматчики.

Бойцы поползли по левому краю, перебираясь от одного обломка к другому, пережидая выстрелы за камнями и обломками. И вот, когда были на очередном открытом месте, из левой щели снова ударил автомат.

Сизов дёрнулся, ткнулся лицом в землю возле обломка кирпича и больше не поднялся. Я, не двигаясь с лёжки, сжал кулак.

— Вот сволочи… — тихо выдохнул Гришка. — Сняли одного. Как же их оттуда выкурить?

Ответа у меня не было.

Немцы били из глубины щелей и не высовывались. Каждый раз мельком углядеть можно было только ствол автомата да короткую вспышку. Подступы к станции держали крепко: любой открытый участок ими простреливался, а сами оставались за бетоном и кирпичом и под таким углом, что наши пули уходили в край кладки. А если попробовать уйти подальше, чтобы сменить угол, то немцев от наших снайперских прицелов перекрывал сам рельеф.

Еремин оглянулся на павшего товарища, задержался на мгновение, будто хотел к нему вернуться, но потом пополз дальше.

Я держал ту щель в прицеле, но человека за ней так и не разглядел. Нужен другой угол. Значит, надо было подходить ближе.

На склоне никто не высовывался. Бойцы ждали, когда хоть на секунду ослабнет немецкий огонь.

Из-за развалин донёсся голос комбата:

— Что замерли⁈ Прижать их огнем! Отвлекающий огонь!

С нашей стороны сразу ударили пулемёты и несколько винтовок. Немцы ответили очередями, и на этот короткий миг у Еремина появился шанс продвинуться ещё дальше.

Он добрался до груды кирпича, тут же, выхватив бутылку, приподнялся на колене. Полсекунды — и он уже занёс руку, когда из дальней щели под станцией ударил ещё один автомат. До этого стрелок не выдавал себя, и я насчитывал на позиции только четыре такие точки. Теперь обнаружилась пятая, и предупредить Еремина никто не смог.

Бутылку разбило у него в руке. Горящая смесь плеснула на рукав и грудь, и одежда вспыхнула. Я невольно подался к прицелу, будто это могло что-то изменить. Еремин поднялся. Сбивать пламя он не стал. Сорвал с плеча автомат и двинулся к плитам, стреляя на ходу, и что-то хрипло, остервенело кричал, только слов за пальбой я не разобрал. Сумка с бутылками сползла с плеча. Они не разбились, остались возле завала.

До плит он почти дошёл, будто и не обращая внимания на выстрелы. Очередь сбила бойца в нескольких метрах от немецкого укрепления. И больше Еремин не поднялся. Я стиснул зубы и ещё несколько секунд смотрел туда. Гришка молчал. Алия, покинув свою позицию, неслышно подошла ко мне и проговорила:

— Я попробую вперед… Так их не достанем.

— Нет, — замотал я головой. — В атаку не пущу.

А сам задумался… крепко задумался.

Бой продолжался. Пулемёт бил по нашим бойцам, рассыпавшимся на подступах, не давая им подняться, и кто-то снова звал санитара. Не тратя больше времени, я покинул свою позицию, она все равно была бесполезна. Нашел комбата.

— Товарищ капитан, я попробую подойти ближе…

— Ну? Ты видел, что с теми двумя? — хмуро потер он рассеченную щеку.

— Другого выхода нет.

— Вот только что я потом скажу командованию? Что снайперов, которых мне отправили в помощь, не уберег?

— Умирать мы не собираемся… Есть у меня одна мыслишка.

Он помолчал, выслушал меня и снова провёл ладонью по закопченной щеке. Я объяснил, что Валиева и Демидов останутся на склоне, а сам я попробую подобраться ниже по рельефу и встать на нужный угол прицеливания. Роту попросил пока не поднимать в атаку, как только можно будет двигаться, подам знак. Капитан ещё раз посмотрел на меня и, наконец, кивнул.

— Добро, сержант. Действуйте.

Перед выходом я сперва добрался до своих. Гришка придержал меня за рукав и