Позывной "Ноль" - Кристи Хант

бетон голыми руками, бежать туда, к ним. Но я не просто отец. Я капитан секретного подразделения «Дельта» Сайрус Блейк. А эти люди зовут меня Генералом. На мне ответственность за сотню мирных граждан, которые сейчас задыхается под завалами. Я перехватываю Кая за плечо, останавливая его, и смотрю прямо в глаза.

— Оставь трос, Кай. Ты ранен, здесь от тебя толку мало, только истечешь кровью. Слушай мой приказ: спускайся к лазарету. Там Морган и Кристина. Пробивайся к ним. Поможешь парню разгребать проход. Сделай все, чтобы моя дочь выжила. Выполнять!

— Есть, сэр… — Кай стискивает зубы от боли и, прихрамывая исчезает в клубах пыли.

Как только он уходит, я оборачиваюсь к выжившим мужчинам, которые в панике мечутся среди искорёженного метала. Мой голос перекрывает грохот оседающих контейнеров:

— Всем слушать меня! Панику прекратить! Сюда их тащите, живо! — я указываю на уцелевший контейнер, который чудом выжил и сохранил герметичность. — Всех живых эвакуируем в этот отсек! Там тепло и есть воздух! Мужчины — ко мне, формируем цепочку! Будем вручную поднимать балку обвалившегося сектора. Вытаскиваем раненных из-под завалов по одному и сразу несем в центр! А трупы… — мое горло перехватывает, но я заставляю себя договорить, — трупы складывайте в противоположный, разрушенный угол каньона. Нам нельзя занимать место живых. Двигайтесь, у нас мало времени!

Я первый подбегаю к деформированной стене контейнера, упираясь плечом в раскаленный металл и кричу от напряжения, увлекая мужиков за собой. Мы начинаем этот страшный конвейер: живых, хрипящих, обжёгших легкие пеплом пострадавших мои люди бережно передают по цепочке в уцелевший контейнер. Туда же волокут раненых женщин, прижимающих к себе плачущих детей. А тех, кого спаси не удалось, мертвых и холодных, молча уносят в другую сторону, оставляя за пределами живой зоны.

Внутри меня все кричит от страха за Кристину, пока я руковожу этой сортировкой жизни и смерти. Я должен пасти этих людей, чтобы потом иметь право смотреть в глаза собственной дочери. Морган мне поможет, я не сомневаюсь, переправить всех в Ковчег Саманты. Если конечно, мы выберемся из этого ледяного ада Аляски.

Глава 66. Морган

Бережно прижимаю Кристину к себе, глажу по волосам и жду, пока она наконец затихнет, уткнувшись мне в грудь. Ее плечи перестают вздрагивать, она тихо выдыхает, выплакав всю боль. Но расслабляться нельзя. Время поджимает, воздух в лазарете не бесконечен, а мы все еще замурованы. Я аккуратно отстраняюсь, помогаю ей запахнуть остатки куртки и поднимаюсь на ноги. Пах все еще ноет от прилива крови, а в плече настоящий пожар — рана открылась вовсю. Хрен я кому покажу как мне плохо!

Возвращаюсь к завалу. Упрямо хватаю кусок бетона, откидываю в сторону. Кровь из плеча начинает течь быстрее, пачкая пальцы, но я напускаю на себя самый невозмутимый вид. Притворяюсь, что у меня все отлично. Чтобы отвлечь ее и не дать панике снова накатить, я начинаю говорить, громко, уверенно, как командир на инструктаже.

— Ты, главное, не бойся, Кристина, — хриплю я, швыряя очередной обломок стены. — Мы выберемся. Нам просто нужно пробить этот проход. Совсем недалеко отсюда — Ковчег. Это подземный бункер глубокого заложения. Огромный комплекс.

Я налегаю на тяжелую арматуру всем весом, и из груди вырывается глухой стон, который я тут же маскирую под кашель.

— Там Саманта, — продолжаю я, вытирая пот со лба окровавленной рукой. — Комплекс строился с расчетом на худшие сценарии. Предусмотрено автономное питание, фильтрация воздуха, запасы еды на десятилетия. И самое главное — внутри абсолютно безопасно. Вулкан до него не доберется. Мне просто нужно раскидать эти камни, и я доставлю тебя туда, сразу поедем с тобой в Ковчег.

Я хватаюсь за следующий валун, но колено на секунду предательски подгибается, и я едва удерживаю равновесие, упершись здоровой рукой в бетонную стену. Кристина пытается помочь, хватается за валуны, но я ее прогоняю, это работа для солдата, а не девчонки.

Голова кружится, во рту сухо, но я упрямо протягиваю руку к завалу и вдруг замираю. С той стороны, сквозь узкую щель между осевшими плитами, доносится тяжелый, надрывный скрежет металла. Там кто-то есть. Кто-то яростно пробивается внутрь. Я налегаю плечом, отваливая треснувший блок, и в проеме появляется измазанное серой пылью лицо Кая. Хромой помощник Генерала!

Я замираю, уставившись на него сквозь узкий лаз. Мужик выглядит как ходячий труп. Мало того, что у него бедро разодрано кабаном и наспех перетянуто грязным жгутом, так еще весь бок в темно-бордовой крови, видимо, зацепило осколками контейнеров при извержении. Кай сцепил зубы и даже не стонет. Молча, со свистом выдыхая сквозь забитый пеплом рот, он одной рукой ворочает тяжелую арматуру, расширяя проход.

Внутри меня что-то резко ломается. Весь мой гнев, вся та тупая ревность, которая выжигала меня изнутри, мгновенно исчезает. Между ними ничего не было! И к этому, истекающему кровью парню, который сейчас работает на износ, выплевывая свои легкие ради спасения Кристины, я чувствую волну глубокого, мужского уважения. Он не ноет, не просит помощи. Он выполняет долг до последнего вздоха. Как настоящий солдат. Кай резко бьет ломом по заклинившей балке. Конструкция поддается, открывая проход, достаточный для человека. Он тяжело опирается на искореженную стену, едва удерживаясь на ногах. Его бледный, обведенный черными кругами взгляд скользит мимо меня, вглубь лазарета, и натыкается на топчан, где сидит испуганная, полуголая Кристина, судорожно прижимая к груди обрывки разорванной одежды.

Кай все понимает без слов. Он резко оборачивается, подхватывает заваленные пылью вещи — теплые ватные штаны, огромный армейский бушлат для нее и новенький, зимний комплект «цифры», который он, видимо, прихватил из машины для меня. Швыряет все это добро через завал прямо мне в руки, а следом летят ключи от "Хаммера".

— Морган, держи! — кричит Кай, перекрывая гул оседающих контейнеров. Одевай ее живо! Забирай куртки, бушлат на нее натяни! Езжайте быстрее, нигде не останавливайтесь! Прячьтесь в Ковчеге!

Он на секунду останавливается, ловя ртом воздух, и смотрит на меня диким, горящим взглядом. В этом взгляде столько боли и злости, что я напрягаюсь.

— Слушай меня сюда, Морган! — хрипит он, утирая окровавленные губы. — Я ведь полюбил. Но она мне призналась, что любит тебя… только тебя, дебила. Я рад за вас. Поздравляю, блядь. Но запомни: если она из-за тебя хоть раз заплачет, если ты ее обидишь… я вырву твой хрен, понял?! Вырву и так тебя им же изобью, что родная мама не узнает! А потом засуну тебе его туда, откуда ты сам его никогда в