Позывной "Ноль" - Кристи Хант

Двигатель взрывается бешеным рыком, трое мужчин одновременно делают мощный, яростный толчок, и "Хаммер" наконец вылетает из капкана на твердую почву. В эту же секунду из-под капота машины Генерала вырывается густой черный дым — мотор окончательно сдыхает, забитый вулканической гарью. Сайрус Блейк тяжело дышит, оценивая ситуацию, и резко дергает на себя дверь уцелевшего автомобиля, перехватывая командование:

— Кай, вперед! Морган, назад, быстро. Я поведу.

Кай запрыгивает на переднее пассажирское сиденье, чтобы штурманить в слепом буране, а израненный, горящий от лихорадки Морган перебирается назад, тяжело опускаясь на сиденье рядом с Кристиной. Машина срывается в темноту. Генерал мертвой хваткой держит руль, вглядываясь в серую мглу, ревет мотор. Заднее сиденье превращается в замкнутый, изолированный мир.

Кристина молча запускает руку под одежду и достает простенькое, дешевое на вид кольцо, которое все эти дни тайно хранила у самого сердца как зеницу ока. Так же молча она надевает его на палец, крутит, любуясь им в тусклом свете приборов, глядя, как металл поблескивает на коже, и тихо говорит:

— Ты мне так и не рассказал его историю. Расскажи сейчас. Я поняла, что оно для тебя дорого… но почему?

Морган долго молчит, глядя на ее руку, и его жесткое лицо на секунду смягчается:

— Это единственная память о моей матери. Все, что от нее осталось. Я всю жизнь думал, что она меня бросила, а оказалось — нет. Теперь я знаю правду. Спасибо Саманте…

Кристина крепче сжимает его холодные пальцы, заглядывая в его угасающие глаза:

— Это лучший подарок! Я его сохраню навсегда. Знаешь… когда я подписывала те документы… и стала твоей женой… я думала, что все что мечты рассыпались. Я так хотела мирной жизни с любимым и любящим мужчиной, так хотела взаимопонимания и уважению. Теперь я поняла, какой бесценный дар преподнесла мне судьба. У меня есть ты! Лучший муж!

Договорить они не успевают. Сверху, со страшным свистящим грохотом прилетает огромный кусок скалы и бьет в капот. Раздается оглушительный взрыв металла, внедорожник сильно везет юзом, швыряет в сторону и поднимает на два колеса, балансируя на грани того, чтобы кувыркнуться и заживо похоронить всех под тоннами пепла. Кристина вскрикивает, но Генерал проявляет высший армейский пилотаж: он сцепляет зубы, до хруста в костях выворачивает руль и чудом стабилизирует летящий боком автомобиль. Капот лопнул, радиатор пробит, двигатель хрипит, стучит и работает из последних сил, но эта груда железа упрямо продолжает ползти сквозь лед вулканической зимы к спасительным лесам Аляски.

Когда они наконец добираются до секретной зоны Фэрбанкса, машину приходится бросить. Дальше — только пешком сквозь обжигающую метель, потому что за этой точкой велось плотное наблюдение, и любой звук мотора — это приговор. Мужики уже не идут, они ползут. Кай тащит за собой разодранную ногу, оставляя на сером снегу широкую кровавую полосу. Морган хрипит, цепляясь здоровой рукой за обледеневшие корни деревьев, а Генерал буквально на зубах волочит свое пробитое арматурой бедро. В своем огромном бушлате, Кристина кажется хрупкой, испуганной птицей. Она пытается на ходу наложить давящие повязки, рвет зубами обледеневшие бинты, но ее пальцы цепенеют, кожа на руках трескается от мороза. Мужчины не слушают ее и сантиметр за сантиметром приближаются к Ковчегу.

Вокруг секретных координат разворачивается сущий кошмар. Вся территория усеяна раскуроченными, сожжёнными машинами военных. Всюду в неестественных позах застыли засыпанные пеплом трупы солдат, — те, кто следил и пытался прорваться сюда раньше. Огромная скала над объектом частично обрушилась, похоронив под тоннами валунов людей, транспорт и парадный въезд.

— Нам в другую сторону, — выдавливает из себя Морган. — Вход в Ковчег с другой стороны.

Они огибают скальный выступ и двигаются к гигантскому ржавому экскаватору, за ним в глубоко вырубленной нише и скрывается гермодверь в Ковчег. Морган тянет на себя неприметную железную пластину, там — старый армейский телефон. Он из последних сил крутит тугую ручку генератора, прижимает трубку к уху:

— Саманта… Это Морган. Я выполнил миссию. Я привез Кристину. Мы у входа. Открывай!

Проходит вечность, прежде чем многотонная стальная плита шлюза со скрежетом сдвигается в сторону. Из теплого, залитого мягким светом тамбура выходит доктор Саманта Джонсон. Ее взгляд холоден и расчетлив. Она оценивающе смотрит на эту кучку окровавленных людей и ее лицо кривится:

— Морган! Где гражданские? — резко спрашивает она.

— Они погибли. Бункер сплющило толчком. Выжили только Генерал, его помощник и Кристина, — отвечает Морган, упираясь дрожащей рукой в холодный металл ковша.

Саманта делает шаг назад, загораживая проход:

— Вот как… Я пущу внутрь только Кристину. Она молода и здорова. А вы трое, идите откуда пришли… мне здесь ходячие трупы не нужны. Ресурсы Ковчега ограничены, я не собираюсь тратить медикаменты на смертников, которые загнутся через пару дней.

Кристина стоит, полностью шокированная эти цинизмом. Мир вокруг нее рушится с концами. И в эту самую секунду, сквозь пелену ужаса, до нее наконец доходит страшная, убойная истина.

Морган знал!

Он прекрасно, с самого начала знал, что его не пустят. Этот мужчина изначально не собирался выживать. Все его ласки в лазарете, судорожные попытки отстраниться, при встрече с девственностью, нежелание брать девушку в грязи… Морган просто спасал ее. Не хотел, чтобы любимая помнила его. Он тащил ее сквозь этот ад, истекая кровью, зная, что доведет до дверей и останется подыхать на этом лютом морозе.

Кристина поворачивается к Каю. Он стоит опустошенный, его надежды пережить апокалипсис в Ковчеге рухнули, но парень пытается держаться стойко и выдавливает из себя подобие улыбки.

Кристина поворачивается к отцу. Но Генерал абсолютно спокоен. Его изможденное лицо не выражает ни гнева, ни удивления. Он смотрит на дочь так, будто все идет именно так, как должно. Он выполнил долг отца и офицера — его девочка у цели.

Она переводит взгляд на Моргана. И ее сердце окончательно разрывается от боли. На его испачканном копотью и кровью лице играет улыбка.

Морган улыбается — искренне, тепло, торжествующе. Что-то понять по его лицу было всегда невозможно: суровое, застывшее, словно высеченное из камня, а взгляд — опасный и сосредоточенный, как дуло нацеленного пистолета. Кристина краем замерзшего мозга вспомянет, как на протяжении всего их долгого пути она отчаянно, до боли хотела увидеть хотя бы тень живых эмоций на этом лице. И вот, сейчас, на самом краю смерти, он подарил ей то, о чем она просила. В его темных глазах, всегда отражающих только холод войны, вдруг вспыхивают шальные, удивительно веселые искорки. Как невероятно сильно идет ему эта улыбка, как в одно мгновение стирает всю