Хроники Тириса. Книга 5 - Василий Михайлович Маханенко

— Таркос? — нахмурился Райн. — Что не так с нашей базой?

— Слита она, — ответил я, дополнив свой рассказ деталями разговора с Латтом. — Кем бы Латт ни был, он знает о Таркосе. Значит, в любой момент может эту информацию использовать и отправить её нашим недоброжелателям. Или сам здесь может появиться.

— То есть прямо сейчас эта грувака хитрозадая может нас слушать? — спросила Зорина.

В ответ я продемонстрировал круглое устройство, вручённое Соларионами. Эхо уже подтвердил, что внутри жучков нет и, что бы это устройство ни делало, оно полностью выполняло свои функции.

— В радиусе двух километров от этого устройства образ не может появляться, — пояснил я. — На новой нашей базе подобные устройства должны стоять с самого начала. Причём сама база должна находиться там, куда ни один нормальный человек не сунется. Да и не совсем нормальный тоже. Предлагаю прибрать к рукам базу Ирмала. Нечего ей бесхозной стоять. Вот туда мы свой корабль и будем парковать.

— Ты так уверенно говоришь о том, что у нас будет свой корабль предтеч, что я практически поверил, — заявил Вальтер. — Только что-то я не вижу ни корабля, ни плана, как мы его доставать будем. К тому же, с каких пор ты заделался в пилота предтеч? Что-то мне подсказывает, что управление у шарика немного отличается от того, к которому ты привык.

— Несущественные мелочи, — отмахнулся я. — Главное определиться, что нам нужно, а то, как мы это получать будем, уже второй вопрос. Таркос базой так и останется, но не основной. Раз о ней уже знают, сделаем из неё приманку. А настоящую базу будем строить в другом месте.

— Как только мы начнём закупку строительных модулей, Латт всё поймёт, — заявил Векс. — Я бы отслеживал все движения финансов «Малышей», чтобы понимать, что мы задумали. Это нетрудно сделать.

— Придётся пользоваться текущими мощностями базы Ирмала, — пожал я плечами.

— То есть у нас даже туалета нормального не будет, — вздохнул Ториан, молчавший всё это время. Пока «умные» товарищи обсуждали дела, командир одной из штурмовых групп не лез. Но, как только речь зашла о чём-то родном, тут же забеспокоился.

— Сейчас ничего не будет, — подтвердил я. — Хотя, Скала прав — у нас сейчас и корабля нет, так что обсуждать что-то — лишнее. Расстраиваться будем тогда, когда корабль появится. Так, если сейчас вопросов или предложений нет, то я пошёл работать. Нужно сделать лечебную капсулу.

Семь универсальных кубов давно ждали своей участи, находясь на отдельной полке. Вальтер лично отложил их, заявив, что позволит пустить только на капсулу. Вот, пришло время ему возрадоваться. Если в подобной ситуации вообще можно хоть чему-то радоваться.

Эхо провёл операцию по созданию лечебной капсулы настолько эффективно, словно каждый день ею занимался. На самом деле всё оказалось так просто, что даже стало как-то обидно. Столько слов, столько подготовки, а по факту я объединил семь универсальных кубов, после чего с помощью Эхо активировал их в определённой последовательности. Всё! Эхо получил запрос на модернизацию, правильно его скорректировал и буквально через пять минут передо мной стоял огромный механизм, ради которого любой великий дом объявил бы войну другому. Да хоть бы тем же Соларионам. Ибо лечебная капсула нужна всем. А есть она, во всяком случае по имеющейся у меня информации, только у «Малышей». Тут впору начать собой гордиться.

— Ариса оберните сетью и тащите сюда, — заявил я, активировав капсулу. Крышка призывно открылась, предлагая разместить в себе смертельно больного человека. Или ксорхианца. Или кого-то другого. Механизм лечения был настолько универсальным, что даже немного пугал.

— Мы-то притащим, не сомневайся, — заявила Зорина. — И пока мы это делаем, ты в очередной раз отправишься в какое-то пекло?

— Первый раз, что ли? — усмехнулся я. — Меня другое сейчас волнует. Почему Соларионы отдали мне Ариса ещё до начала задания? Они что, заранее понимают, что их «Зет» провалится и их придётся вытаскивать?

— Ты, главное, себя вытащи, — Зорина подошла ко мне так близко, что я почувствовал её горячее дыхание. — Мне плевать, сколько элитных бойцов Соларионов ты оставишь ксорхам. Если сдохнешь — домой лучше не приходи. Прибью. Ты всё понял?

— Понял, — кивнул я, умудрившись чмокнуть Зорину в кончик носа. Отстраняться девушка даже не думала, лишь зыркнула в сторону хохотнувшего Орина. — Кто сдохнет — тот лузер. Такой настрой мне нравится. Всё, пора возвращаться. За мной скоро прилетят. Врата оставляю, но сразу предупреждаю — как только меня заберут, Соларионы объявят на всю империю, что вольный отряд «Малыши» имеет право владения вратами. Так что пока я буду возиться с кораблём предтеч, вам придётся возиться с желающими заполучить наши врата. Лёд, тебе придётся основательно поработать. На нас могут выйти на тяжёлом крейсере или даже на линкоре. Хотя последнее вряд ли. Капитаны линкоров идти против Соларионов не будут.

Транспортник прибыл за мной через три часа после моего возвращения на «Груваку». Это был небольшой десантный борт без единого опознавательного знака. Полагаю, даже в имперском реестре он не числится. Просто безликий кусок фазового сплава, на котором якобы передвигается элита Соларионов. Честно говоря, удивился. Вроде элита, а летает на каком-то транспортнике. Любой бандит пристрелит издали и всё, закончилась элита. И ничего экипаж с этим поделать не сможет.

Обняв Зорину и выслушав от неё контрольное «сдохнешь — прибью», я шагнул в шлюз, чтобы тут же осознать собственную глупость. Нет никакой элиты Соларионов в транспортнике. Это просто средство доставки из пункта «Грувака» в пункт «полная задница». Экипаж состоял всего из одного пилота, за весь полёт не произнёсшего ни слова. Хотя, если честно, я даже не пытался завязать разговор. Не видел в этом смысла.

Набрав скорость, транспортник обогнул Инвикту-Прайм, пару раз прыгнул по системе и, наконец, мы очутились рядом с одной из страшных орбитальных станций столичной планетной системы. Вот тут-то я и осознал всё величие элитного отряда. Рядом со станцией находился огромный линкор, тоже без единого опознавательного знака. И назвать эту громадину куском фазового сплава язык уже не поворачивался.