Фантастика 2026-158 - Максим Арх

полковника Зуева лежала развернутая топографическая карта Свердловской области. Знакомые мне зеленые массивы тайги к северу от закрытого города были грубо, с нажимом заштрихованы красным восковым карандашом. Этот неровный, похожий на рваную рану многоугольник занимал пугающе огромную площадь.

В кабинете пахло валидолом и застарелым табачным дымом. Февральское солнце с трудом пробивалось сквозь пыльные окна Лубянки, ложась тусклой полосой на сейф.

Я стоял навытяжку, физически ощущая тяжесть тишины. Прошло три недели с той ночи на БЩУ. Три недели бесконечных допросов, комиссий Минсредмаша, очных ставок с инженерами и написания десятков рапортов, в которых я снова и снова препарировал собственный провал.

Зуев стоял спиной ко мне, глядя в окно на серую московскую улицу. Он сильно сдал за эти дни. Плечи под пиджаком ссутулились, в волосах прибавилось седины.

— Восемьсот сорок квадратных километров, Витя, — глухо произнес полковник, не оборачиваясь. — Восемьсот сорок километров абсолютно мертвой, прожаренной изотопами земли. И это только эпицентр.

Он развернулся, подошел к столу и ткнул желтым от табака пальцем в красное пятно на карте.

— Пар вынес в атмосферу смесь натрия-двадцать четыре, цезия и стронция. Ветер растащил это дерьмо по ущельям на северо-восток. Мы получили радиоактивный язык длиной в шестьдесят километров.

Зуев открыл тонкую синюю папку с грифом «Особой важности». Внутри лежали не оперативные сводки, а сухая, страшная бухгалтерия катастрофы.

— Лесозаготовительный поселок Северный-3 эвакуирован полностью. Людей выдергивали прямо из постелей, разрешили взять только документы. Два пионерлагеря, слава богу, пустые по зимнему времени — законсервированы навечно. Охотничьи угодья закрыты. Три человека из ремонтной бригады теплосетей… — полковник поднял на меня немигающий взгляд. — Те самые, что застряли на лежневке на ЗИЛе. Нашли только оплавленный металл кабины и биологический пепел. Сварились заживо в радиусе термического удара.

— Как легендировали выброс? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Классика, — криво усмехнулся Зуев. — Режим строжайшего карантина. Грохот и выброс пара не утаишь, поэтому легенда для населения звучит так: взрыв котла высокого давления на закрытом биохимическом предприятии, повлекший утечку нетипичного штамма сибирской язвы. Уральцы помнят эпидемию семьдесят девятого года, так что поверили сразу и безоговорочно. Вокруг зараженного периметра сейчас в три смены, вгрызаясь в мерзлую землю, ставят ряды колючей проволоки. Внутренние войска стянули два полка для охраны периметра. Образована Зона Отчуждения. Территория, которой больше нет на гражданских картах.

Полковник захлопнул папку и бросил ее на стол. Звук удара показался приговором.

— Операция «Симбиоз» признана катастрофическим провалом Комитета. Проект ОГАС на Урале заморожен. Вычислительные мощности опечатаны до выяснения всех обстоятельств.

Зуев сел в кресло, опершись локтями о зеленое сукно.

— А теперь о тебе, Ланцев.

Я внутренне подобрался. Сейчас должен был прозвучать приговор. Трибунал. Лишение звания. Лефортово.

— Твое личное дело рассматривали на самом верху. Председатель Комитета рвал и метал. Ты упустил ключевого секретоносителя — Нудельмана. Ты позволил американскому вирусу проникнуть в святая святых советской ядерной энергетики. Ты нанес государству экономический ущерб на сотни миллионов рублей. Да за это…

Зуев сделал паузу, достал из пачки папиросу, смял мундштук, но прикуривать не стал.

— Но академики Минсредмаша доказали Политбюро: если бы не предпринятые в критическую минуту меры… Слава Богу вам удалось увести взрыв в тайгу! Подготовленная тобой группа кибернетиков спасла нас от глобальной катастрофы. Это надо признать.

Полковник выдвинул ящик стола и достал оттуда тонкий лист бумаги. Предписание.

— В системе КГБ ты больше не перспективный оперативник центрального аппарата, Витя.

Он протянул мне бумагу. Я взял ее. В графе «Место службы» значился спецотдел территориального управления КГБ по Свердловской области. Должность — оперуполномоченный.

— Ты возвращаешься на Урал, — жестко констатировал Зуев. — На землю. В грязь, в снег, под радиацию. Будешь работать «в поле». Объект твоего оперативного обеспечения — та самая Зона Отчуждения, которую ты породил.

— Понял вас, товарищ полковник, — коротко ответил я.

— Ни черта ты не понял, Ланцев, — Зуев внезапно подался вперед, и его глаза хищно сузились. — Ты думаешь, это просто кусок фонящего леса? Ошибка. Это теперь самая горячая точка на карте Союза.

Он загнул палец.

— Первое. ЦРУ и МИ-6 уже оборвали все спутники, фиксируя термический выброс. Они знают, что там что-то произошло. Вся западная агентурная сеть в регионе сейчас брошена на то, чтобы просочиться за колючую проволоку и взять пробы грунта.

Зуев загнул второй палец.

— Второе. Мародеры. Уголовный элемент. Искатели приключений. В зараженных поселках и на брошенных объектах осталась техника, кабель, цветной металл. Идиотов, готовых лезть под рентгены ради наживы, хватает. А периметр дырявый, как решето. Будешь отлавливать этот сброд, пока они не растащили радиоактивную заразу по всей стране через скупки и черные рынки.

Зуев загнул третий палец, и его голос упал до зловещего шепота.

— И третье. Самое скверное. Из Зоны поступают странные доклады от военных дозиметристов и ученых Минсредмаша.

— Что значит странные? — нахмурился я.

— А то и значит, что законы классической физики там, кажется, дали сбой, — полковник сломал неподкуренную папиросу в пепельнице. — Аномально быстрый распад изотопов в одних квадратах и необъяснимые температурные скачки в других. Сбои в работе компасов и электроники в глубине тайги. Солдаты из оцепления рассказывают байки о блуждающих огнях и странных тенях в тумане. Я в мистику не верю. Но я верю в то, что радиация могла породить нечто, чего наука еще не знает.

Зуев поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Иди, Ланцев. Собирай вещи. Завтра утром у тебя литерный борт в Кольцово. Тебя ждет новое место службы — особый отдел, задача которого оперативно сопровождать ликвидацию последствий катастрофы.

Эпилог.

Мой кабинет на Лубянке умирал тихо.

Через час я должен был навсегда покинуть это здание, сдать пропуск и отправиться во Внуково-2, чтобы сесть на литерный борт до Свердловска. Оперуполномоченный, сосланный охранять радиоактивную пустошь.

В дверь коротко, без стука, вошли. На пороге стоял неприметный человек в штатском. Я знал его в лицо — майор из отдела, занимавшегося перлюстрацией международной почты.

Он молча подошел к моему столу и положил на голую столешницу серый конверт без марок.

— Копия, — сухо сказал майор. — Полковник Зуев распорядился ознакомить вас перед отъездом. Для понимания оперативной картины.

Человек в штатском не ушел. Он молча остался стоять у двери, ожидая. Я сел на единственный оставшийся стул и вскрыл конверт. Внутри лежал лист тонкой авиапочтовой бумаги, исписанный