Фантастика 2026-158 - Максим Арх

— Эффект Вавилова-Черенкова, — Громов разлил по чашкам крепчайший, черный как деготь чай и придвинул одну ко мне. — Базовая физика. Это свечение возникает, когда заряженные частицы движутся сквозь прозрачную среду — в данном случае воду в лужах или плотную взвесь дождя — со скоростью, превышающей фазовую скорость света в этой среде. Это верный маркер того, что там, на периметре, произошел колоссальный по своей мощности локальный выброс активности.

Громов сделал глоток, не морщась от кипятка.

— А что касается теней… — ученый усмехнулся одними губами, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ионизирующие частицы, прошивая пространство, воздействуют напрямую на стекловидное тело глаза и зрительный нерв. Возникают так называемые фосфены — мощные визуальные искажения, вспышки, слепые пятна. Плюс сильнейшая ионизация влажного воздуха, отсюда резкий запах озона и привкус меди во рту, о которых ты упомянул. Мозг твоих перепуганных срочников запаниковал. Он взял эти оптические помехи, помножил их на первобытный ужас и дорисовал монстров.

Картина сложилась. Мистика испарилась, оставив после себя лишь голую физику, колоссальный фон на грунте и зияющую прореху в периметре.

Поблагодарив Александра Николаевича, я вышел на улицу. Воздух казался ледяным. Я сел в «Волгу» и вдавил педаль газа, направляясь в отдел КГБ.

Глава 2

«Инспекция МАГАТЭ»

Я прошел в свой кабинет, плотно закрыл дверь, сел за стол и придвинул к себе печатную машинку. Никаких эмоций. Никаких домыслов. Только сухая, безжалостная констатация фактов. Психологический барьер был пройден — ночной кошмар превращался в номенклатурную проблему.

Спустя сорок минут выверенной, методичной работы на стол Батурина лег готовый документ:

'СЕКРЕТНО. Экз. № 1.

Начальнику особого направления отдела КГБ СССР по Зоне категории «90» подполковнику Батурину А. С.

РАПОРТ.

Докладываю, что 19 марта 1983 года в 02:15 на третьем периметре законсервированного Объекта «Кедр-14» зафиксирован инцидент с участием наряда роты охраны ВВ МВД. Военнослужащие самовольно покинули маршрут патрулирования, бросив табельное оружие. При первичном медицинском осмотре в ИВС у обоих бойцов выявлены клинические признаки лучевой болезни начальной стадии, а также психоэмоциональное расстройство.

На основании анализа первичных оперативных данных (жалобы личного состава на визуальные аномалии (вспышки), резкая ионизация воздуха, а также наличие особи таежной фауны с внешними признаками терминального лучевого поражения), констатирую факт нештатного, локального выхода ионизирующего излучения высокой мощности за пределы охраняемого периметра объекта.

В целях локализации угрозы и недопущения распространения панических слухов, полагаю целесообразным:

1. Сформировать межведомственную техническую группу.

2. Провести скрытую рекогносцировку и инструментальный замер радиационного фона в квадрате инцидента.

Оперуполномоченный ОН отдела КГБ СССР лейтенант Ланцев В. С.'

Кабинет Батурина напоминал бункер. Массивные дубовые панели поглощали звуки, шторы на окнах были плотно задернуты, несмотря на утро. Сам подполковник сидел за Т-образным столом, неподвижный и тяжелый, как гранитный валун.

Он читал рапорт медленно, водя толстым, прокуренным ногтем по машинописным строчкам. Его массивное, изрытое оспинами лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Закончив чтение, он небрежно бросил лист на зеленое сукно стола, достал из пачки папиросу «Казбек» и размял мундштук. Чиркнул спичкой, глубоко затянулся и откинулся в высоком кожаном кресле.

— Выезд утверждаю. Бери лучших дозиметристов, спецоборудование, средства индивидуальной защиты по высшему классу — и дуй на «Кедр». Но есть один нюанс, лейтенант. Времени у тебя в обрез.

Батурин наклонился вперед, опираясь кулаками о стол. Его глаза, холодные и бесцветные, впились в меня.

— В рамках международных договоренностей о контроле над ядерной безопасностью, через десять дней в Свердловскую область прибывает расширенная инспекционная группа МАГАТЭ. И они едут не просто бумажки проверять.

Подполковник сделал паузу, давая мне осознать масштаб проблемы.

— Они едут инспектировать последствия взрыва. Иностранцы поселятся недалеко от ЗАТО, на продолжительный период. Это будет не беглый осмотр. Они будут шерстить смежные квадраты, брать пробы грунта, воды, воздуха. Их маршруты пролегают в близости от этого самого «Кедра-14».

Батурин понизил голос.

— Если их датчики зафиксируют неучтенный, аномальный выброс радиоактивности со стороны заброшенного объекта, разразится международный скандал беспрецедентного масштаба. Нас обвинят в сокрытии расщепляющихся материалов, в утаивании новых аварий или, что еще хуже, в проведении тайных испытаний в обход всех конвенций. Это политическая катастрофа для страны.

Он поднялся из кресла и навис над столом.

— Твоя задача, Ланцев — вывернуть этот квадрат наизнанку, понять, что там фонит, и доложить мне. В кратчайшие сроки. Свободен. Выполнять.

Территория объекта «Кедр-14». Визуально это был просто заброшенный промышленный объект: ржавая колючая проволока, провисшая между покосившимися бетонными столбами, серые коробки цехов с выбитыми стеклами, сквозь которые проросла буйная, неестественно темная зелень. Но стоило пересечь невидимую черту периметра, как воздух становился другим. Тягучим. С привкусом озона и старой, слежавшейся пыли.

Я шел первым, держа сектор перед собой. В руках — проверенный АКМС с прибором бесшумной стрельбы ПБС-1. Лес вокруг стоял мертвый: ни пения птиц, ни шороха мелкого зверья. Только хруст битого кирпича и сухого мха под ботинками.

Других бойцов я брать не стал. В таких местах дополнительные люди — это лишний шум и глаза. За моей спиной двигалось ядро группы — четверо гражданских. Надежные, проверенные специалисты. Биолог, радиохимик и два физика-дозиметриста. Перед тем как посадить их в крытый грузовик, я провел с каждым индивидуальную беседу, в том числе по вопросам неразглашения. Они всё понимали, и сейчас пыхтели в прорезиненных костюмах Л-1 и панорамных противогазах, обвешанные кофрами с аппаратурой. Я сам шел в таком же глухом скафандре, чувствуя, как пот заливает глаза.

Мы подошли к главному корпусу «Кедра». Массивные двери были вырваны с петлями. Внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь лучами наших тактических фонарей.

— Разворачивайте аппаратуру, — скомандовал я, занимая позицию у входа так, чтобы контролировать лестничный пролет и длинный коридор.

Старший группы ученых, грузный мужчина по фамилии Лебедев, опустился на одно колено и извлек из кейса поисковый сцинтилляционный дозиметр. В абсолютной тишине заброшенного здания раздался сухой, трескучий звук. Прибор ожил. Сначала это были редкие щелчки, но по мере того, как Лебедев продвигался вглубь холла, треск слился в сплошное, зудящее стаккато.

— Растет, — глухо донесся голос физика из-под маски. — МЭД скачет по экспоненте.

— Цифры? — коротко спросил я, не отрывая взгляда от темного зева коридора.

— Двадцать миллирентген в час. Пятьдесят. Уже сто двадцать.

— Ищите источник, — приказал я. — Контейнер, разгерметизированная капсула, кусок руды.

Остальные трое ученых присоединились к поиску. Они двигались по холлу,